Дороже клятвы

И когда Бран по сути подмял под себя пострадавшего наемника, я, стянув края раны, аккуратно зашила ее крепкой нитью, после чего наложила чистую повязку. Пол с громким криком дернулся еще раз и затих.

– Повязку менять дважды в день, – отдала я распоряжение. – Предварительно прокипятить ее в воде и высушить, а рану обработать вином. Сейчас принеси мне еще воды, я приготовлю отвар, который ты или кто-то другой так же будешь давать ему. Он должен много пить. Попроси Клэр принести мне мои травы, она знает, где они хранятся.

– Кто такая Клэр? – спросил Бран, отойдя от постели раненого. Мужчина утирал пот со лба и был бледен. Он больше не говорил мне всяких гнусностей.

– Повариха… – начала я и тут же осеклась. С головой уйдя в заботы о раненом, на миг забыла о том, что случилось. – Если она жива, – добавила я тихо и, застонав, в изнеможении опустилась на пол. Я закусила губу и покачала головой, сдерживая рвущиеся слезы.

– Я узнаю, – мрачно ответил стражник и открыл дверь.

– Постой! – крикнула я ему вслед.

 – Скажи, что с Мэгги?

– А это кто?

– Моя служанка, меня оторвали от нее, когда бросили в тюрьму. Я знаю, что она пришла в себя, но как она сейчас, мне ничего неизвестно.

– Ладно, я выясню, что с ней.

Меня заперли в одной комнате с раненым, который после перевязки уснул пусть и глубоким, но беспокойным сном. Я снова приложила ладонь к его лбу: жар еще не спал. Я прочистила рану и ему больше не грозила смерть от заражения крови, но разыгравшаяся лихорадка представляла нешуточную угрозу.

Бран вернулся по моим подсчетам часа через полтора, принеся огромную сумку с сушеными травами, заготовленными мною этим летом. Вновь вскипятив воду, я приготовила отвар против лихорадки, который недавно помог сыну мельника. Прошептав молитву, я приподняла голову Полу и приставила к его губам чашу.

– Твоя Мэгги жива. Клэр тоже, – услышала я голос стражника и благодарно кивнула.

Глава 8

За мной пришли на закате, когда солнце уже собиралось покинуть небосвод. Все это время я просидела у постели раненого, поила его целебным отваром, обтирала лоб мокрым полотенцем.

Я всматривалась в его лицо: лицо врага и удивлялась тому, что не чувствовала ненависти. Немолодой, с сединой в волосах и бороде, он ничем не отличался от воинов отца. Он мог бы быть Фредом или Джоном, или Кеннетом, который играл со мной и Джеймсом в детстве, сажал нас к себе на плечи и носил по замку, а мы заливисто смеялись. Я грустно вздохнула, предавшись воспоминаниям.