Из ада с любовью

На месте полиции Тони не стал бы с ними связываться: механистические руки легко сминали металлические шлемы. Единого руководства у собравшихся не было, они просто поделили Кейбл-стрит на участки и потихоньку начинали возводить баррикады. Из распахнутых несмотря на сырой промозглый туман окон доносились голоса, между окнами натягивали транспаранты, а кое-где уже стояли подготовленные ящики с гнилыми овощами и ночные вазы – наверняка не пустые. Неплохо Лондон готовился встретить фашистский марш! И это вопреки тому, что все газеты призывали к противоположному… Наверное, Его Величеству доложат о происходящем.

Кира ждала Тони и даже посчитала, что он припозднился, – у нее было чем похвастаться! В первую очередь алый транспарант, который она растягивала на двух деревянных рейках.

– Во, зырь! – она показала лозунг с нескрываемой гордостью. На нем крупными буквами было написано «Смерть фошыстам».

– А посмотреть в газете, как пишется слово «фашист», ты не догадалась? – как можно мягче спросил Тони.

– Какая хрен разница! Смысл же понятный! И папаня проперся.

– Кстати. А где твой отец?

– Он уже на Кабл-стрит давно. Он жа в штабе. Слушай, я придумала себе партийную кличку.

– Зачем?

Она явно ждала другого вопроса, а потому затруднилась с ответом.

– Ну… Нужно ж…

Тони сжалился над ней.

– И какую же ты придумала партийную кличку?

Кира сразу оживилась:

– Стальная Крыса! Зыко, правда жа?

Он не смог удержаться от улыбки, и она, разумеется, надулась.

– Смешно, да? Те вседа смешно! Чё ба я ни сделала – все смешно!

Тони обхватил ее за плечи, преодолевая серьезное сопротивление.

– Ну здорово, здорово! Я не отрицаю. Звучит сурово.

– А чё ты тада ржешь?

– Я не смеюсь. Честное слово. Мне нравится.

– Правда нравится? – Она поверила. Она всегда верила в хорошее больше, чем в плохое. И невозможно было обидеть ее бесхитростное желание казаться взрослей и серьезней.

– Правда. – Тони погладил ее по плечу и поцеловал в макушку. – Ты мой маленький ручной крысенок…

Она расслабилась, перестала отбиваться, уютно скользнула ему под мышку.

– Лана. Те я, можа, и крысенок. Но для врагов я Стальная Крыса.

Ничего стального Тони в ней не находил – наоборот, она была мягкой и теплой, как пушистый зверек, который совсем не похож на крысу.