Гордость и Принуждение

 – Я больше никогда вас ни о чем не попрошу, никогда не побеспокою…

– Поздно, Ива, – Рейн оставался абсолютно равнодушен к моим просьбам. – Ты уже взрослая девочка и должна понимать, что каждое действие имеет свои последствия.

Рейн поднялся с дивана и направился к выходу. Я подорвалась следом.

– Пожалуйста, можно мне уйти? – я едва поспевала за его размашистым шагом.

– Нет, – равнодушно ответил он. – Будешь ждать меня тут. Или я могу сравнить ваши ответы на очной ставке.

Он подошёл к двери, намереваясь выйти, а меня накрыла настоящая паника.

– Господин Фогель, – я больше не сдерживала слезы и умоляла его, наступив на горло своей гордости. – Прошу вас! Я ничем вам не навредила. Я…

– Маленькая Ива, – он улыбнулся и коснулся ладонью моей щеки. – Мне нравится твой страх. Ты такая беззащитная, естественная. Вот теперь ты настоящая. Я не изменю своего решения. Жди меня здесь.

Он отстранил меня, вышел из кабинета и закрыл картой дверь.

– Нет, пожалуйста! – я пару раз стукнула ладонями по двери, но Фогель уже ушел.

Я кинулась к своему рюкзаку и вытащила карту-клон. Приложив ее к скважине, я разблокировала замок и тихонько вышла наружу. На всякий случай я даже сняла туфли, чтобы идти максимально бесшумно, а в случае обнаружения – пуститься бежать.

Но мне повезло: в коридоре, лифте и холле никого не было. Начальник охраны грубо оглядел меня, явно задумавшись о чем-то.

– Если не выпустишь меня, я скажу Фогелю, что ты меня изнасиловал, – пригрозила я.

– Иди, – скомандовал он, и повернулся ко мне спиной, очевидно, чтобы не выказать своего поражения.

Я выбежала за ворота и припустилась ещё быстрее. Куда мне бежать? Адрес моей квартиры знают и Фогель, и Вермель, потому появляться там никак нельзя. Денег нет не то что на номер в дешёвой гостинице, а даже на студенческий хостел. Что ж, придется провести эту ночь на улице, и тщательно продумать как помочь Алексу.

Глава 19

– Я кажется запретил тебе даже касаться этой девушки, – холодно говорил Рейн, но его усиливающийся акцент свидетельствовал о внутренней злобе.

Эрнест Вермель, как всегда, пытался все перевести в шутку:

– Ну ладно, не удержался. Может поделишься? Дни выберем, а?

– Что ты делал в моем кабинете? – Фогель проигнорировал его реплику.

– Ко мне бы она не пришла, – развязно отвечал тот. – А мне очень хотелось с ней посекретничать.