Будь покорной, девочка

Думаешь, если бы он избивал и связывал беззащитных девушек, они бы не подали на него за это в суд?

Тут я вспомнила про договоры, которые перечислил Бергман и поняла, что у него все схвачено. Наверняка, если и происходят такие инциденты, то девушки уже заранее ставят свои подписи, что претензий иметь не будут.

– Перестань думать о всякой ерунде! – пресекла мои мысли мама. – Лучше расскажи, как все прошло. И перестань пить эту гадость! – она забрала у меня из рук колу. – Целлюлит отрастить себе хочешь?!

Я покорно села возле маминых ног и положила ей голову на колени.

Мне действительно нужно было ей все рассказать. Чтобы получить ее пусть и грубоватую, но поддержку. Ведь завтра моя привычная может окончательно рухнуть!

Мы проговорили с мамой почти до трех часов ночи. Она несколько раз уходила кормить моего братика Рудика, но каждый раз возвращалась и продолжала говорить со мной.

– Селичка, – тяжело вздохнула она, гладя меня по волосам. – Я очень за тебя переживаю. Если бы я могла сделать это за тебя…

– Мам, я все понимаю, – я прервала ее порыв искренности.

 – Не надо.

Я настолько привыкла быть в маминых ежовых рукавицах, что, когда она становилась такой сентиментальной, я терялась. Мама всегда для меня была железной леди, несокрушимой стеной. И я знала, что могу найти у нее поддержку. Какой бы жесткой она порой ни была, но я чувствовала огромную привязанность к ней. Даже зависимость. Настолько сильную, что мама часто упрекала меня в инфантильности.

Я все время говорила сама себе: это в последний раз, больше я не буду такой слабой.

Но снова и снова я возвращалась домой и подолгу сидела возле ее ног, склонив голову на колени. Я успокаивалась, зная, что ничто и никогда не сломит мою маму и не собьет с пути. А значит и я в безопасности под ее крылышком.

Но сейчас, когда пришло время мне повзрослеть, я боялась вовсе не мужского насилия, не первой близости и даже не мести Алины Бергман, если вдруг она обо всем узнает. Я боялась снова разочаровать маму.

– Я люблю тебя, мам, – прошептала я, свернувшись возле нее калачиком на кровати.

Мама лишь крепче обняла меня в ответ. Она никогда не говорила мне слов любви, но я знала, что она меня любит. Это просто ее щит, который она не может опустить. Не потому, что не хочет, а потому что знает: она должна быть сильной за нас двоих. Всегда.

Глава 6

Субботнее утро началось для меня с криков Рудика, и я поспешила к маме в спальню.