Пища любви

Все в Киме говорило о его безупречном вкусе – от эффектных ярких рубашек (Лаура любила подбирать эпитеты для описания их цветов и частенько пользовалась словами «кукурузный», «клюквенный» или «аквамариновый») до льняных индийских пиджаков и соломенной шляпы, оберегавшей миловидное лицо Кима от жгучего итальянского солнца. Некоторые однокурсники Лауры считали его тираном. Лаура же испытывала благоговейный страх перед его утонченностью и эрудицией и из кожи вон лезла, стараясь произвести на него благоприятное впечатление.

– Итак, вы видели Сикстинскую капеллу? – напомнил Ким. – И как она вам?

Лаура смутилась, но не рискнула оставить при себе свое мнение.

– Мне кажется, это неудачная постройка. Остальные студенты рассмеялись.

– Неудачная? – переспросил Ким Феллоуз, сцепив пальцы в замок и положив руки на колени.

– Да. То есть, живопись великолепна, но она так высоко, что приходится все время задирать голову. А помещение слишком велико и строго прямоугольное… – Лаура замолчала, понимая, что сейчас ее засмеют.

– Лаура абсолютно права. Многие специалисты, – сказал он, обводя взглядом аудиторию, чтобы убедиться, что все его слышат, – включая меня, считают Сикстинскую капеллу отражением всех худших крайностей Возрождения. Цвета слишком броски, архитектура давит, а сама концепция дисгармонична. Это символ культуры мещан-нуворишей, разрушивших лучшее, что было в Возрождении. Сам Буонарроти не приветствовал этот стиль, и именно поэтому мы будем вместо Сикстинской капеллы изучать его рисунки.

– Этот лектор – самый настоящий кретин, – буркнул один из студентов, собирая книги после семинара.

– Он знает то, о чем говорит, – возразила Лаура. Она чувствовала себя несколько виноватой, потому что впервые на семинаре Феллоуза часто отвлекалась, вспоминая поцелуи Томмазо и его тело, прижимавшееся к ее телу, когда они допивали vin santo на стареньком диване.

– О чем все время и напоминает, – кисло усмехнулся другой студент. – Кто-нибудь будет пиццу?

– Где? – спросила Юдифь.

– В покойницкой? – так они называли маленькую пиццерию на той же улице. – В час, договорились?

– Отлично. Там и увидимся. А ты, Лаура?

– Я? Да… Пожалуй.

Поведение однокурсников удивило Лауру. Она считала, что возможность приехать в Рим дается раз в жизни.