Пища любви

Ведь большинство женщин знают, как свежевать дичь, разве нет?

– Наверно, на американок это не распространяется.

Томмазо сжал руку в кулак и ударил себя по ладони.

– Куда смотрят их матери? И чему их учат в школе, хотел бы я знать?

– Видимо, приемам орального секса, – сухо произнес Бруно. – Я точно не знаю.

– Черт! Черт! Черт! Да, заяц – это моя ошибка. Нужно было подарить ей tortellini[8 - Разновидность пельменей.]. Любой дурак сможет приготовить tortellini. Даже я смогу их приготовить. Если бы я поехал за чем-нибудь другим, ничего бы не было.

– Si nonnema teneva ’о cazzo, ’a chiammavamo nonno[9 - Если бы да кабы; досл.: если бы у моей бабушки был член, мы бы звали ее дедушкой.], – спокойно возразил Бруно. – Слишком много «если». Почему бы тебе просто не позвонить и не дать ей правильный рецепт?

– У меня нет ее номера. Я дал ей свой и разрешил звонить, если будут вопросы.

– Что ж, если она позвонит, это будет означать, что она не лежит в морге с заячьей костью в горле.

От двери, ведущей в зал ресторана, послышалось тихое позвякивание.

Кто-то сдержанно стучал ножом по стакану.

– Пожалуй, тебе пора идти, – осторожно предположил Бруно.

– Черт!

Томмазо быстро облачился в униформу. Черные брюки, белая рубашка, черный галстук, черный пиджак. Франциск, метрдотель, терпеть не может ждать.

Когда Томмазо говорил Лауре, что он повар, это было не совсем правдой, вернее, совсем не правдой. Он не был поваром. Он был официантом, самым младшим официантом, таким младшим, что даже посудомойка Амели могла им командовать.

В тот день в «Темпли» происходил привычный для первого дня каждого месяца ритуал – заполняли libro prenotazioni, журнал предварительных заказов.

Весь персонал стоял полукругом около стола, на который вывалили содержимое трех или четырех огромных сумок с почтой. Письма вскрывали одно за другим и вручали Франциску, который их внимательно прочитывал, кивал или отрицательно мотал головой, после чего передавал очередное письмо одному из двух официантов, стоявших от него по левую руку.

Один клал письма в потрепанный мешок, чтобы потом отнести на помойку, другой аккуратно записывал имя заказчика в кожаный журнал, тяжелый, как церковная книга. В обязанности Томмазо входило забирать у них полные мешки и подавать пустые. Весь ритуал, как и все ритуалы в «Темпли», проходил размеренно, спокойно и необычайно торжественно.

Чтобы сделать заказ в «Темпли», совершенно не достаточно туда позвонить.