Скорпия

– У кого-нибудь есть возражения?

Никто не сказал ни слова, но уголком глаза миссис Ротман заметила, как нервно заёрзал в кресле Макс Грендель. Ему было семьдесят три года – самый старый из всех собравшихся, с обвисшей кожей и пигментными пятнами на лбу. Он страдал от болезни глаз, из-за которой они постоянно слезились. Сейчас он промокал глаза платком. Трудно было поверить, что когда-то он был командиром немецкой тайной полиции и однажды лично задушил иностранного шпиона в концертном зале во время исполнения Пятой симфонии Бетховена.

– Подготовка в Лондоне завершена? – спросил австралиец.

– Строительство в церкви закончилось неделю назад. Платформу, баллоны с газом и все остальные механизмы привезут сегодня к вечеру.

– Сработает ли «Незримый меч»?

Леви Кролл, как и обычно, говорил прямо и по делу. Он пришёл в Скорпию из Моссада, израильской секретной службы, и до сих пор считал себя солдатом. Двадцать лет он засыпал с 9-миллиметровым пистолетом «ФН» под подушкой. А потом он однажды выстрелил.

Леви был здоровяком, бо?льшую часть его лица закрывала борода – вместе со следами увечий. Пустая левая глазница пряталась за повязкой.

– Конечно, сработает, – резко ответила миссис Ротман.

– Его тестировали?

– Мы тестируем его прямо сейчас. Но хочу вам сказать, что доктор Либерман – настоящий гений. Проводить с ним время невероятно скучно – уж я-то знаю, я с ним общалась больше, чем мне хотелось бы. Но он создал совершенно новое оружие, и, в чем самая его прелесть, никто из мировых экспертов даже не представляет, что это такое и как оно работает.

Конечно, в конце концов они разберутся, на этот случай у меня тоже есть планы. Но к тому времени будет уже поздно. Улицы Лондона будут усеяны трупами. Это будет худшая трагедия из всех, что произошла с детьми со времён Гаммельнского крысолова.

– А что будет с Либерманом? – спросил доктор Сан.

– Пока не решила. Скорее всего, его тоже придётся убить. Он изобрёл «Незримый меч», но даже не представляет, как мы планируем его использовать.

Полагаю, он будет возражать. Так что от него тоже придётся избавиться.

Миссис Ротман оглядела комнату.

– Есть ещё вопросы? – спросила она.

– Да.

Макс Грендель положил руки на стол, широко разведя их в стороны. Миссис Ротман не удивилась, что именно он попросил слова. У него были дети и внуки. Хуже того, к старости он стал сентиментальным.

– Я состою в «Скорпии» с самого начала, – сказал он. – До сих пор помню наше первое собрание в Париже.