Носчик шкур

– Убирайтесь! Иначе я вызову полицию и… спущу собаку.

Повиливая хвостом, из-за дома вышла лохматая дряблая собака. Она подошла к крыльцу, зевнула и, не обращая никакого внимания на чужака, принялась чесать себе ухо, хрипло порыкивая.

– Зовите меня просто Девид, хорошо? А Вас как зовут? – зашептал Девид, силясь разглядеть через пыльное стекло хозяйку дома, но серая занавеска скрыла ее.

– Не нужно вызывать полицию. Я Вам ничего не сделаю. Мне нужна помощь. Понимаете, я хотел попросить…

– Какая такая помощь?

– Могу ли я переждать эту ночь у Вас в доме.

В ответ тишина.

– Я заплачу… – он снова потянул ручку двери, – Сто фунтов. Просто пустите меня всего на одну ночь.

Занавеска дрогнула.

– Сто-о фунтов?

– Все верно. – Девид полез в карман дорожного пиджака, извлек из кошелька несколько помятых банкнот.

– В городе есть гостиница. На юг по шоссе миль двадцать. И на заправке «У Паркинса» есть парочка комнат.

– Понимаете, там везде шумно. Праздник.

– Верно. Сегодня Хэллоуин.

Защелка громыхнула, дверь дрогнула.

– Значит, только на эту ночь? – она осторожно приоткрыла дверь.

– Верно. А тыквы, хэллоуинские фонарики у Вас есть?

Собака недовольно хрипнула, когда дверь толкнула ее с крыльца.

– Как тебя там зовут, мистер? – Бабетта протянула руку.

– Зовите просто: Девид. – он поспешно вложил в костлявые пальцы деньги.

– А это все богохульные штуки тебе зачем, Девид? У меня такого ничего отродясь не было.

– Хорошо, отлично. – улыбнулся Девид. – Мне тоже не нравятся все эти тыквы и свечи, но один фонарик из тыквы все же необходим.

Он проскочил внутрь дома, задел стоящую за порогом мотыгу и, потеснив хозяйку, захлопнул дверь.

– Холодное нынче утро. Не правда ли? – деланно улыбнулся он.

Бабетта заворчала и поправила сдвинутую на плечах шаль.

Кто-то постучал в дверь. Девид отпрянул.

– Не открывайте!

– Это мой Уильям.

– Он тебя не укусит. Давай я чайник поставлю. Согреешься.

2

Кухня оказалось маленькой сумрачной комнатой. Зато от печи, которую разожгла старуха, веяло теплом. Присев на краешек стула, Девид рассматривал сушившиеся на веревке пучки трав. Бабетта откинула штору окна, впуская дневной свет.