Эйфория

Он подошел к доске, разделил ее длинной вертикальной чертой и, быстро написав мелом слово «Новое», написал под ним «аморальность».

– Следующий вопрос, – его светлые глаза внимательно оглядели аудиторию, – что мы – вы – подразумеваете под словом «аморальность», и почему в отношении меня оно кажется вам новостью?

Аудитория замерла.

– Сэр, до сих пор вы относились к нам исключительно благородно… – пролепетала Лесли.

– А сегодня я поступил с вами бесчестно? В какой момент, мисс Пауэр? – Бенедикт откровенно забавлялся.

– Нет, я не… я не это имела в виду. – Лесли постаралась овладеть собой. – Я хотела сказать, – упрямо продолжила она, начиная раздражаться, – что никто из нас не думал, – она бросила короткий взгляд на обе подгруппы слева от нее, – что вы можете торговать своим телом и спать с женщинами за деньги.

– Прекрасно, мисс Пауэр, вы делаете успехи. – Бенедикт отошел от доски и присел на край стола, скрестив руки на груди.

На некоторое время в аудитории воцарилось молчание.

– Спать с женщинами за деньги аморально? – громко спросил Бенедикт спустя пару секунд.

– А разве нет? – Лесли раздражалась все больше.

– Это был вопрос к вам, – улыбнулся Бенедикт.

– Тогда да, – с вызовом ответила Лесли.

– Аудитория тоже так считает? – уточнил Бенедикт.

Обе подгруппы молчали.

– Следовательно, – Бенедикт поднялся и, убрав прядь волос со лба, пристально посмотрел на студентов, затем перевел взгляд на Лесли и как ни в чем не бывало продолжил – благодаря новому знанию о том, что я сплю с женщинами за деньги, вы узнали, что я аморален.

Аудитория зашипела, как разбуженная змея.

– Что-то не так? – Бенедикт с улыбкой кивнул в сторону Эмили Паддингтон, любознательной пышки с белыми косичками и великой спорщицы.

– Конечно, не так, – раздосадованно отозвалась она. – Мы совсем не это имели в виду.

– А что же вы имели в виду, мисс Паддингтон? – все еще улыбаясь, мягко спросил Бенедикт.

Эмили сосредоточенно нахмурилась.

– Сэр, – спустя мгновение заговорила она, – разве не вы говорили нам, что сексуальность является одной из самых сложных интимных сфер человека и что вмешательство в нее всегда преступно и опасно?

– Совершенно верно, мисс Паддингтон, – серьезно ответил Бенедикт. – И я продолжаю на этом настаивать.