В слепой темноте

Из-за вчерашней эмоциональной слабости я лишилась здорового сна, ходила весь день рассеянной и сонной, с платьем вот несчастье приключилось.

Ребята, все официанты и бармен, ушли. Я тоже переодеваюсь, перекидываю сумку через плечо и собираюсь уже домой, как на пороге комнаты вырастает огромная, темная фигура нашего администратора. Высокий, широкоплечий, темные волосы зачесаны назад, черный костюм, галстук синего цвета. Выглядит так же аккуратно, как и утром. За день этот человек вообще устает? Где обещанный трудом потрепанный вид?

– Евгений Владиславович? Вы… пришли меня уволить?

– Нет, пришел сказать, что я уладил небольшие разногласия с той неприятной женщиной, и вы можете спокойно работать дальше.

Инцидент исчерпан. – Как всегда угрюмое выражение лица. Оно у него, видимо, по умолчанию стоит.

– Эм… спасибо, – теряюсь я и после неловкой паузы несмело добавляю: – А почему вы не уволили меня?

Мужчина заметно хмурится, между бровями вырисовывается глубокая складка негодования.

– По-вашему, я должен разбрасываться ценными сотрудниками? Вы отлично справляетесь со своими обязанностями.

С какой стати мне вас увольнять?

– А как же… испорченное платье? Кстати, вы уверены, что я не должна за него заплатить?

Он хмурится еще больше. Да что я делаю не так? Что такого я сказала? Да он за все недели, что я здесь работаю, не хмурился столько, сколько за сегодняшний день.

– Вы ничего не должны. Я же сказал, я всё уладил.

– Ясно. А почему уволили Лилю? – Я не могу упустить возможность узнать причину такой жестокости.

Евгений выглядит недовольным тем, что я лезу не в свое дело, но всё же отчего-то считает нужным мне ответить:

– Шеф давно хотел преподать своей дочери урок. Урок она получила. С первым промахом вылетела с работы, как и рассчитывал ее отец.

– Лиля – дочь владельца ресторана? – широко округлив глаза, восклицаю я.

А это, в самом деле, многое объясняет. Значит, дочь захотела самостоятельно зарабатывать на жизнь, вот отец и предоставил ей такую возможность, призрачную, к слову сказать.

В чем-то мы с ней даже похожи, я тоже с некоторых пор борец за самостоятельность и независимость. И всё равно, не стоило Евгению ее увольнять. Жаль девушку, теперь она снова под крылом отца и лишена свободы и всякого выбора.

– Александра, я вам ничего не говорил, – предупреждает он.

– Разумеется. Я сохраню это в тайне, – задумчиво киваю.

– Александра?

– А? Что? – вынырнув из плена размышлений, я поднимаю на мужчину глаза.