Свадьба в замке Кингсмид

Появление на улицах большого числа торговцев, толкающих перед собой тележки в направлении больших домов, говорило Мэттисону о том, что приближается рассвет. Рассвет четвертого дня. Его ухмылка сменилась гримасой отчаяния. Уже три ночи подряд после того, как мистер Уинтерс объявил войну памяти о Коре, он много проигрывал в карты.

Прошлой ночью он наконец-то понял, что это значит.

Проклиная несчастливый жребий, Мэттисон бросил на зеленое сукно содержимое своего кошелька и вышел из игорного дома на улицу.

Однако совсем не проигрыш так взволновал Мэттисона. Уже давно не финансовая необходимость заставляла его вечер за вечером усаживаться за карточный стол. Это была потребность совершенно иного рода.

– Кора, – снова позвал он в пустоту ночной улицы. – Я больше не могу! – Но даже эхо не нашлось что ему ответить.

Ее не было.

Впервые за семь лет Мэттисон не чувствовал ее присутствия. Нигде.

Он проклинал миссис Уинтерс за то, что она вместе с дочерью подстроила эту западню, скомпрометировавшую его. Он проклинал мисс Уинтерс, прижимавшуюся губами к его рту в жалкой пародии на поцелуй. И он проклинал мистера Уинтерса за то, что тот говорил о Коре как о ком-то, кого уже можно не принимать во внимание. Этим троим удалось сделать то, что было не под силу даже смерти.

Они заставили ее уйти.

Мэттисон никогда никому не рассказывал о том, что Кора преследовала его.

Но прошло всего несколько дней с тех пор, как он в последний раз чувствовал прикосновение к ее теплой, нежной коже, чувствовал, как ее душа кружит где-то рядом с ним.

Он чувствовал это везде и всегда.

Вместе с обвинениями и проклятиями Робби, звучавшими у него в ушах. Мэттисона потрясло, когда Робби вдруг обвинил его в убийстве своей сестры.

– Если ты способен так думать обо мне, то забери это! – крикнул он, швырнув Робби остаток тех денег, которые тот дал ему взаймы на свадьбу. – Я думал, что ты мне друг!

Кошелек упал на землю и остался лежать там.

– Похоже, у тебя полно друзей в этих краях, – презрительно произнес Робби. – Никто не смеет даже слова сказать против тебя. В отсутствие тела магистрат отказывается отдавать под суд единственного сына местного лорда.