Свадьба в замке Кингсмид

Держа колоду в правой руке, он привычным ловким движением разделил ее на две части и положил нижнюю часть поверх верхней. – Я уже обручен.

Это утверждение озадачило мистера Уинтерса, но не более чем на пару секунд.

– A-а… Вы имеете в виду ту девицу Монтегю!

Услышав, как этот человек походя произносит ее имя, лорд Мэттисон почувствовал себя так, словно его пронзила молния. И когда мистер Уинтерс произнес: «Она же мертва, верно?» – карты выпали из его руки и в беспорядке рассыпались по столу.

Он встал, быстро прошел по комнате и, опершись рукой на оконную раму, невидящим взглядом уставился на шумную улицу, стараясь справиться с желанием нанести своему визитеру существенный физический урон.

– Да, – в конце концов произнес он с ледяным спокойствием. Потому что никто лучше его не знал, что Кора ушла в мир иной. – Полагаю, формально вы можете утверждать, что я свободен и могу жениться. Но поскольку тело так и не удалось найти, ее семья предпочитает считать мисс Монтегю пропавшей.

На алчном лице мистера Уинтерса расползлась неприятная улыбка.

– Тогда нам надо просто снять с вас эти узы законным порядком, верно? И у вас больше не будет повода отказываться поступить с моей дочерью так, как полагается поступать с порядочной женщиной.

Мэттисон не успел высказать свое мнение о том, что из его дочери никоим образом невозможно сделать порядочную женщину ввиду ее двуличной природы, как мистер Уинтерс заявил:

– Мне не важно, сколько это будет стоить и сколько займет времени.

С тех пор прошло три дня. Три дня с тех пор, как мистер Уинтерс объявил, что намерен начать разбирательство, которое должно снова убить Кору Монтегю.

Но он не знал Робби Монтегю. Старину Робби. Мэттисон поморщился и, сложив руки на груди, оперся об ограду.

Робби едва ли согласится с мнением мистера Уинтерса, что пришло время отпустить его сестру, устроив погребальную службу и установив надгробный камень. Робби никогда не даст ему снова стать свободным и жениться. Он не позволит, чтобы в Кингсмиде зазвучали детские голоса. И раз уж Робби не удалось отправить его на виселицу, то у него осталась одна радость – навсегда связать ему руки с помощью закона.