Розы на асфальте

– С утра Кинг заглядывал, я ему передал, что ты велел.

– И что он?

– А ты как думаешь? Разозлился, но обещал завязать. – Вру, понятное дело, не подставлять же лучшего кореша.

– Вот и славненько, – кивает Дре. – А сам что такой кислый?

– Твоя Андреана когда стала спать нормально?

– Что, уже с ног валишься? – смеется он.

– А то! За все выходные глаз не сомкнул.

– Терпи, никуда не денешься. Скажи спасибо, что других дел нету и в школу не надо. Коротышке своей сказал уже?

Он имеет в виду Лизу.

В моей коротышке от силы метр шестьдесят, но мячи она забрасывает получше иных верзил.

Я задумчиво кручу одну из тугих косичек, которые она заплетала мне неделю назад, когда мы сидели у нее на крыльце. Вокруг летали светлячки, стрекотали цикады… мир и покой.

– Нет, – вздыхаю, – пока случая не было зайти, а по телефону разве такое скажешь?

– Смотри, сама на улице узнает.

– Да никто ей не скажет.

– Ага, щас! Будешь тянуть, дождешься пинка под зад.

Можно подумать, так легко пойти и рассказать.

Лиза с ума сойдет, и неважно, что мы с ней были в ссоре, когда я спутался с Аишей. Главное, спутался, и точка.

– Я пока не готов разбить ей сердце, Дре.

– Думаешь, будет легче, если она узнает от других? Поверь, брат. Мне самому неслабо везет, что Киша до сих пор со мной после всего, что я натворил.

Они с Кишей вместе класса с седьмого, их друг без друга уже и представить невозможно.

– Да ну брось, вас водой не разольешь.

– Надеюсь, – смеется он. – Скорее бы расписаться.

– Все равно трудно поверить, что ты… женишься. – Даже само слово произносить как-то неловко. – Я тоже Лизу люблю, но представить себя с ней навсегда…

– Это ты сейчас так говоришь. Настанет день, и все изменится, увидишь.

– Вот еще! Я свободный человек.

– Поглядим, – хмыкает Дре.

По радио звучит Hail Mary Тупака Шакура, самое то для меня. Он лучший, даже не верится, что уже почти два года его нет. Помню, как по радио сообщили о том, что его подстрелили в Вегасе.

Я тогда подумал, что он выкрутится и на этот раз – в Нью-Йорке пять раз стреляли, и выжил. Чувак казался непобедимым, однако же через несколько дней помер.

Во всяком случае, так говорят.

– Эй, слыхал новости? – спрашиваю. – Тупак жив!

Дре смеется.

– Да брось ты, расскажи еще про конец света в двухтысячном.

Про этот двухтысячный на всех углах талдычат. Сперва надо девяносто восьмой пережить.