Полет дракона

Она была высокая, с длинными темными вьющимися волосами и пронзительно-зелеными глазами – явный признак людей, посвятивших себя магике. У Септимуса тоже были такие зеленые глаза, хотя до встречи с Марсией Оверстренд они не светились. Как и все Архиволшебники, жившие в Башне прежде, Марсия носила на шее Амулет Аку из золота и лазурита, темно-лиловую шелковую тунику с поясом из золота и платины и магический пурпурный плащ.

А еще на ней были туфли из кожи фиолетового питона, которые она очень долго выбирала тем утром из сотни других точно таких же пар туфель.

После возвращения в Башню она собрала просто огромную коллекцию. Септимус был, по обыкновению, обут в свои единственные коричневые кожаные сапоги. Мальчику они нравились, и хотя Марсия часто предлагала заказать ему новые – из кожи изумрудного питона под зеленый наряд ученика, он всегда отказывался. Марсия никак этого не понимала.

– Тебя паук укусил! – сказала волшебница, вцепившись в его палец.

– Ай, больно! – завопил Септимус.

– Что-то мне это не нравится, – пробормотала Марсия.

Септимус тоже был не в восторге. Его палец стал совсем фиолетовым, а ладонь – похожей на футбольный мяч, из которого торчали пять сосисок, и он чувствовал резкую боль, идущую от руки к самому сердцу. Мальчика слегка покачивало.

– Ну-ка сядь, – торопливо сказала Марсия, сбросила какие-то бумаги со стула и усадила на него Септимуса.

Потом быстро достала из лекарского сундука маленькую склянку с нацарапанной надписью: «Паучий яд». В склянке была густая зеленая жидкость.

Под крышкой сундука, точно причудливый столовый набор в корзине для пикников, было разложено множество жутких медицинских инструментов. Марсия взяла длинную тонкую пипетку и осторожно всосала в нее зеленый яд, стараясь, чтобы ни капли не попало в рот.

Септимус спрятал палец.

– Это же яд! – протестующее воскликнул он.

– Это укус тьмы, – ответила Марсия, заткнув пальцем пипетку с ядом и отставив руку подальше от плаща. – От «Паучьего бальзама» только хуже. Иногда клин клином вышибают.

И яд ядом. Доверься мне.

Септимус и вправду ей доверял. По чести сказать, он доверял ей больше, чем кому-либо. Так что он выставил палец и зажмурил глаза. Марсия капнула паучьего яда на укус и пробормотала что-то похожее на заклинание против злых чар. Резкая боль в руке постепенно утихла, в голове прояснилось, и Септимусу перестало казаться, что палец сейчас взорвется.

Спокойно положив все обратно в лекарский сундук, Марсия вернулась к ученику.