Полет дракона

Это очень расстроило Марсию, потому что она знала: пауки – верный знак того, что черная магика до сих пор не ушла из Башни Волшебников.

Сначала после возвращения в Башню Марсия была слишком занята, чтобы заметить дурное, если не считать пауков. Все-таки ей впервые нужно было заботиться о собственном ученике. Ей пришлось иметь дело с семейством Хипов, которые теперь жили во Дворце, а также расселять заново Обычных волшебников. Но когда наступило первое лето Септимуса в Башне Волшебников, Марсия начала краем глаза замечать тьму, ступавшую за ней следом.

Поначалу волшебница думала, что это ей кажется: стоило обернуться и приглядеться, как все исчезало. И только когда Альтер Мелла, призрак ее престарелого учителя и Архиволшебника, сказал, что видит нечто, она поняла: ей не мерещится, за ней и в самом деле ходила по пятам черная Тень.

Именно поэтому весь последний год Марсия строила по частям Тенеловку и почти ее закончила. Тенеловка стояла в углу комнаты. Она представляла собой связку блестящих черных прутьев, сделанных из специального амальгама, который приготовил профессор Уизел Ван Клампф.

Среди прутьев Тенеловки витал необыкновенный черный дым, и время от времени вспыхивали оранжевые огоньки. Наконец-то Тенеловка была почти готова. Вскоре Марсия сможет войти внутрь, заманив за собой Тень, а потом выйти наружу, оставив Тень внутри. Марсия надеялась, что так она покончит с тьмой в Башне.

Септимус таращился на свой палец, который стал вдвое больше нормального размера и совсем посинел. Вдруг мальчик услышал, как отворилась дверь кабинета Марсии.

– Я ухожу, Септимус, – важно проговорила волшебница. – Нужно забрать вторую часть Тенеловки. Я предупредила старика Уизела, что спущусь сегодня утром. Это почти последний фрагмент, потом останется только взять пробку – и все, прощай, Тень.

– А-а-а… – простонал Септимус.

Марсия подозрительно выглянула из-за двери.

– А что ты делаешь в комнате для приготовления снадобий? – живо отреагировала она, увидев руку Септимуса. – Боже правый, что ты натворил? Опять испытывал огненное заклинание и обжегся? Давай только без подпаленных попугаев, Септимус! От них жутко воняет, да и жалко птичек.

– Э-э-э… это было ошибкой, – пробормотал Септимус. – В смысле, заклинание «Жар-птица». Со всеми бывает. А меня укусили.

Марсия вошла, и позади нее Септимус увидел какой-то черный сгусток: Тень проследовала за волшебницей. Марсия склонилась над пальцем Септимуса, почти закутав мальчика в свой пурпурный плащ.