Огненный суд

В шкафу были устроены полки. Внизу выстроились ряды книг в разномастных обложках. Наверху лежала одежда, большей частью ветхая и изношенная. На самой верхней полке на стопке бумаг толщиной с дюйм лежала кожаная фляга, рядом были письменные принадлежности.

Я откупорил флягу и понюхал содержимое. Пахнуло алкоголем с примесью чего-то еще – кажется, можжевельника. Значит, помимо вина, Челлингу также нравится голландский джин. Что касается бумаг, на вид это были записи, сделанные на удивление красивым почерком, – буквы были ровными и изящными.

Я глянул на верхние страницы. Они были написаны на латыни. Каждое слово похоже на аббревиатуру. Я порылся в стопке и нашел страницу, написанную на английском. Это оказалось неоконченное письмо, но его содержание было столь же непонятным, как записи на латыни.

Сэр!

Меня глубоко печалит сверх всякой меры, что моя совесть требует, чтобы я сообщил Вам эту горестную новость, не только во благо нашего товарищества и его репутации в обществе, но также чтобы предостеречь Вас об опасностях чрезвычайно щедрого и чрезвычайно доверчивого духа.

На Феттер-лейн, у Хол…

Три последние слова были смазаны: очевидно, автор письма сунул его в стопку бумаг, не высушив чернил.

Хлопнула дверь где-то на нижнем этаже. Я прислушался. Кто-то поднимался по лестнице. Шаги приближались. Я собрал бумаги, вернул их в шкаф и положил флягу сверху. Когда я закрывал дверцу, петли заскрипели.

Теперь шаги слышались на площадке. Времени запирать шкаф не было. Дверь в кабинет Челлинга оставалась полуоткрытой.

В дверь постучали. Потом она распахнулась.

В комнату вошел Люциус Громвель. Он пригнулся, так как косяк двери был очень низким. Оказавшись внутри, он распрямился. Тулья его шляпы задевала потолок в самом высоком месте. На нем был добротный костюм тонкого сукна желтого цвета. Однако вид портило большое красное пятно на груди и не совсем свежая сорочка. Лицо раскраснелось от выпитого вина.

Он нахмурился:

– Я вас знаю… Вы приходили ко мне сегодня утром, рассказывали небылицы про своего отца.

Что вы здесь делаете?

Я кивнул в сторону открытой двери в спальню. Храп, доносившийся оттуда, был еще громче, чем раньше.

– Мистер Челлинг не вполне здоров, – сказал я. – Его донесли до постели.

– Но кто вы такой? – требовательно спросил Громвель. – По какому праву вы…

– Тише, сэр, он только что уснул. Было бы немилосердно его будить.

– Так вы врач? А он ваш пациент? Правдоподобная история.

– Нет. Я друг.