Ты мой или ничей

На кожаном сиденье его мотоцикла Калиста смотрелась очень эротично – красиво изогнутая спина, ниспадающие на плечи роскошные тициановские волосы. Упавшая с головы траурная вуаль валялась у ее ног.

– Послушай… – Она заговорила примирительным тоном, явно решив сменить тактику. – Ну к чему вот это вот все?

– А ведь тебе так нравился этот мотоцикл, Келли. – Он намеренно называл ее уменьшительным именем, словно возвращая в их жаркое летнее прошлое. – Ты всегда была готова прокатиться на нем.

– Думаю, с тех пор мы оба повзрослели.

– С этим не поспоришь. – Лукас невесело хохотнул. – Помнится, в нашу последнюю встречу мы занимались кое-чем весьма взрослым.

Она снова вспыхнула, словно он напомнил ей о чем-то постыдном. Может, так оно и было.

– Что ж, уверяю тебя, это не повторится, несмотря на твои угрозы.

– Не угрозы, Калиста, а обещание.

– Знаешь, Лукас, ты весьма самоуверенный тип. – Ее изумрудные глаза гневно сверкнули.

– Нет? Ты в этом уверена?

– Абсолютно!

– Тогда давай-ка вернемся на мою виллу на пару часов, это ведь тебе никак не повредит? Или ты сама себе не веришь, а?

– Себе я верю, Лукас. А вот тебе – нет.

– Ах да. Совсем забыл! Я же записной злодей.

– Вот именно!

Что ж, надо отдать ей должное – с годами она научилась не тушеваться.

– Между нами ничего не произойдет, если ты сама не захочешь.

Вскочив на мотоцикл, Лукас повернул ключ в замке зажигания, покрепче взялся за руль и с удовольствием ощутил вибрацию своего ожившего механического зверя.

– На твоем месте я бы держался покрепче, – через плечо посоветовал он своей невольной пассажирке, повернул ручку газа, и мотоцикл взревел, словно подтверждая его слова.

Они рванули с места в карьер и понеслись прочь с кладбища, оставив его навеки упокоившихся обитателей с миром.

Они мчались вдоль скалистого побережья, испещренного одинокими утесами и живописными уединенными бухточками, перед ними разворачивались потрясающие греческие пейзажи. Щурясь от ярких бликов, игравших на морской воде, Калиста вдруг осознала, что ощущает вовсе не страх, а возбуждение. Она чувствовала себя по-настоящему живой, как никогда бодрой, и думала, как же хорошо вернуться на Талассу. И как сильно она скучала по этому райскому острову.