Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – Вот давайте посмотрим, кто быстрее слопает корок… Или кто больше всех пива выпьет – ага? Что вы так смотрите, пан Жегор?

– Насчет пива я бы, может, и согласился, – вспомнив Остапа Бендера, кротко ухмыльнулся Вожников. – Да только Заратустра не велит.

– Кто не велит?!

– Обет дал.

– А, ну если обет. Тогда ладно. Хо! А давайте-ка копья метать! Во-он в те доспехи, в дальнем углу. Это, между прочим, доспехи одного ливонца… да-да, ливонца… или тевтонца… да я не помню уже. Что? Что такое?

Подошедший мажордом – седой лысоватый старик с живым, сморщенным, словно печеное яблоко, личиком профессионального сплетника – наклонившись, что-то угодливо прошептал своему господину.

– Ах, вон оно как…

Выслушав, пан Владислав извинился перед гостями и, встав, зашагал следом за стариком, у самой лестницы обернувшись:

– Ну, вы не скучайте тут. Я скоро.

Для того, чтобы гости не скучали, слуги тут же притаранили целый котел пива, прямо оттуда и стали разливать в кружки.

– Хорошее здесь пиво, – вытирая от густой пены усы, заценил Жижка.

– Наверняка какая-нибудь несчастная вилланка варила, – пан Свободек скривился, но его никто не слушал – пиво-то и впрямь оказалось замечательным, даже Прокоп Большой наконец-то расслабился, только этот, «замполит», с кислой рожей сидел и всю обедню портил. Не, ну бывают же люди!

Врезать бы ему… хуком! Или можно свингом в переносицу. Нет! Апперкот в печень!

Егор мысленно представил пана Свободека на ринге в широких боксерских трусах и перчатках.

Оставив гостей наедине с пенным напитком, пан Владислав снова прошел на кухню, где мажордом, повернувшись, ловко ухватил за ухо какого-то мальчишку, ойкнувшего и выругавшегося по-немецки.

– Это кто еще? – удивился рыцарь. – Немец, что ли?

– Немец, мой господин, – старый слуга низко поклонился, не выпуская из цепких, изуродованных артрозами пальцев ухо парнишки, так что вышло, что поклонились они оба – мажором и пленник. – Вы, господин, его в подвал бросить велели. Сказали, что на всякий случай, авось, мол, пригодится.

– А-а-а! – наконец, вспомнил благородный пан. – Я уж и совсем про него забыл, клянусь святой Катериной.