Частица твоего сердца

Парень, сделав перерыв в работе, выгнул спину, и моим глазам предстал его профиль, словно сошедший со страниц учебника живописи. Высокие скулы, густые брови, длинный прямой нос и соблазнительный рот с полными губами.

«Ладно, значит, он привлекательный серийный убийца».

Я прижала стаканы к груди и открыла затянутую сеткой дверь. Парень обернулся на звук и одарил меня пронзительным взглядом серых глаз. Который, относись я к девушкам другого типа, мог бы сбить меня с ног. Глаза его, поначалу казавшиеся холодными и безжизненными, словно сланец, при виде меня мгновенно потеплели.

Губы, сжимавшиеся в мрачную линию, чуть приоткрылись.

А затем он снова закрылся. И пока наблюдал, как я пересекала патио, взгляд его стал жестким и неподвижным. Он поднял щиты.

«Поддерживаю, приятель».

– Привет, – ровно проговорила я, не сводя с него спокойного взгляда. – Это от Биби.

– Спасибо, – произнес парень. Голос его был глубоким и сильным. Истинно мужским. Он взял лимонад, не сводя с меня непреклонного взгляда, подпускающего ближе и не позволявшего уйти.

Я вздернула подбородок, не желая сдаваться первой.

– Я Шайло.

– Ронан.

Я моргнула. Вот черт.

– Ронан… Венц?

Он кивнул и сделал глоток шипучего лимонада.

– Мы с тобой вместе на истории, – проговорила я. – По крайней мере, твое имя есть в списке.

Он снова кивнул. Капелька пота покатилась по резко очерченной скуле, вниз к квадратной челюсти.

Я прочистила горло.

– Где ты был?

– Работал. А сейчас меня отстранили.

Он сказал это довольно просто. Да и все в нем казалось простым. Одежда, явно видавшая лучшие времена, потертые ботинки и его движения, обдуманные и прямые. Кроме глаз. В них виднелась глубина.

«В которой ты могла бы затеряться, если бы он позволил».

Столь нелепые мысли заставили меня фыркнуть. Теперь, когда я принесла Ронану лимонад и убедилась, что, по всей вероятности, он не был серийным убийцей, мне следовало уйти. Вот только не такого рабочего я ожидала. Пусть внешне Ронан не походил на школьника, но все же пока еще учился.

Взгляд его глаз казался почти испуганным, хотя по нему ничего нельзя было прочесть. Что бы ни довелось повидать парню, это каким-то неуловимым образом отделяло его от окружающих. Создавало нависавшую над ним, словно тень, ауру глубокого одиночества.

Мне это не нравилось.

Впрочем, как сам факт того, что меня это вообще обеспокоило.

«Будь с ним дружелюбней, от тебя не убудет. Новенький мальчик и все такое».