Моя женщина

Готовила себя, зная, что бесполезно, и все равно резануло по сердцу. Не думала, что так просто, так буднично скажет.

Обвела глазами стол. Вот зачем такой обходительный сегодня, ужин приготовил, вина налил, чтобы расслабилась. Готовился основательно, как к операции, а, может, для него это и была вторая операция? Знает ведь, что по живому режет, без анестезии.

Вера посмотрела в коридор. На полу, рядом с ее сапогами, стояла спортивная сумка. Как она сразу не заметила? Не думала об этом, вот и не заметила.

Значит, не шутит.

– Вера… – позвал тихо, но она мотнула головой, чувствуя, как лезут в глаза непрошеные слезы. Подняла взгляд к аквариуму над барной стойкой и перестала моргать. – Дело не в тебе.

Еще лучше!

– Я так больше не могу, поверь, для тебя это даже лучше… говорить пока никому не будем, да и разводиться я не собираюсь… квартира тебе останется, я ни на что не претендую, а вещи… Вер, вещи я часть уже перевез, остальное потом заберу… хочешь, когда ты будешь на работе…

Он говорил, а у нее внутри росла настоящая Тьма, черная, как сама смерть.

Заткнись же ты, черт побери!

– Вер, ну, прости… – еще чуть-чуть и прольются горечью по щекам постыдные слезы, так и не принеся облегчения.

Костя взял Веру за руку, погладил по пальцам, а она не могла заставить себя пошевелиться. Боялась, что если дернется, то заплачет, нет, разрыдается, разобьется на куски и больше никогда себя в целое не соберет.

– Я прошу тебя, Вера, только не плачь…

Слезы стекали по подбородку и капали на грудь.

– Я их уже кормил сегодня, – она сделала вид, что не слышит. Высыпала горсть корма и стала смотреть, как рыбки кружат вокруг. – Вер, обрати на меня внимание! Ну, что ты молчишь?

– А что ты хочешь, чтобы я сказала? – ответила тихо, почти шепотом.

Испугалась, что если напряжется сильнее, то закричит, бросится с кулаками.

Вера открыла шкафчик. От выпитого ее немного повело и Костя встал, удерживая Веру за локоть.

– А вот это плохая идея.

– Руки убери от меня, – Костя мягко, но настойчиво забрал у нее флакон и усадил за стол.

Не так она себе это представляла.

– Кто она? – спросила и тут же пожалела.

Как унизительно, но вопрос вырвался сам собой.