Запечатанное письмо

 – Право, не знаю, что и сказать.

– О боже, я только теперь все понимаю! – с горечью воскликнула Хелен. – Я должна была снова и снова писать тебе, не обращая внимания на боль и обиду, которые причиняло мне твое молчание.

– Нет, это мне следовало писать! Но я думала… – Она пыталась вспомнить, что думала и переживала, когда Хелен не ответила ей, в тот странный год, когда Кодрингтоны отправились за границу, а она осталась в Лондоне одна, чувствуя себя беспомощной и растерянной. – Наверное, я думала, что для тебя эта глава жизни осталась в прошлом.

– Фидо, моя дорогая! Ты для меня – не глава, а многотомный роман! – горячо возразила Хелен.

У Эмили голова пошла кругом, а тут еще этот палящий зной. Она боялась расплакаться прямо здесь, на Фаррингдон-стрит, в двух шагах от своей конторы, где ее может увидеть любой клерк.

– Какое нелепое недоразумение, как в оперетте! Мне невероятно грустно.

– Мне тоже. Эти семь лет показались мне целой вечностью!

Произнеси это любая другая женщина, и Фидо сочла бы сказанное грубым преувеличением, но почему-то в устах Хелен эти слова звучат чарующе искренне.

Она сильно сжимала руку Фидо, затянутую в нитяную белую перчатку.

– И не странно ли, что я снова увидела тебя всего через две недели после нашего возвращения? Ты словно роза в этих диких городских зарослях! – чересчур возвышенно произнесла она и, выпустив руку Фидо, широким жестом указала на шумную толпу.

Фидо заметила светлые кудри полковника Андерсона, который направлялся к ним с другой стороны Фаррингдон-стрит, поэтому быстро проговорила:

– Я все думала, не появилось ли у тебя новое занятие, целиком тебя поглотившее, – может, еще один ребенок?

Хелен смеясь передернула плечами:

– О нет! Уж на этот счет между мной и Гарри – полное понимание.

– Твоим девочкам сейчас, должно быть, лет десять, да? – При этой мысли Фидо стало совсем грустно.

– Нет, одной одиннадцать, а другой уже двенадцать. О, Нэн и Нелл стали настоящими барышнями! Ты их не узнаешь.

В этот момент к ним подошел шотландец.

– Очень досадно, миссис Кодрингтон, – докладывал он, – но в магазине нашлось всего восемь кистей пурпурного цвета.