Медный страж

Девчонка взвизгнула, но быстро пришла в себя, захлопала глазами, низко поклонилась Середину:

– Слушаю, господин.

– Иди сюда… – Ведун вернулся к очагу.

– Девка-то какая сочная… – причмокнул языком Будута. – Как камышинка стройная, как мышка бархатная. Ты с ней уже побаловал, боярин? Дай мне теперь повалять?

Тут уж Середин не выдержал, подкинул нож и, перехватив за кончик клинка, с замаху треснул оголовьем рукояти в лоб:

– За языком следи, холоп! Забыл, с кем разговариваешь?

– Прощения просим, боярин, – ничуть не смутился Будута, только потер ушибленное место.

 – Я токмо бы девицу повалил. Ласковая, небось, да тепленькая?

– Сдурел совсем? – перебросив нож рукоятью в ладонь, Олег срезал еще мяса, подобрал с ковра оловянный кувшин, прихлебнул вина. – Ребенок еще совсем, девочка. Не трогал я ее, отогреться только дал.

– Тоже верно, боярин, – с готовностью согласился холоп. – За девицу нетронутую, само собой, поболее заплатят, нежели за порченую. Токмо тут ее продавать нельзя, тут не заценят.

Насытились все девками.

– На, – срезав новый ломоть, протянул его невольнице Середин. – Зовут-то тебя как?

– Урсула, господин, – двумя руками приняла угощение девочка и начала неторопливо его обкусывать. – Благодарю, господин.

– Ишь, какие штанишки шелковые. – вперился взглядом в низ ее живота Будута. Газовая ткань не скрывала от похотливого взгляда ровным счетом ничего.

– Ханская дочка, небось?

– Невольница я, – покачала головой Урсула. – Сказывали, малой совсем меня торкам купцы северные продали.

– Врет, боярин! – с удовольствием сообщил ведуну Будута. Где же видано, чтобы невольницу одевали так да чистенькой она до стольких лет оставалась?

– Продать меня сбирались, как подрасту, – попыталась оправдаться пленница. – Танцевать в гареме учили, маслом натирали. Орехами по несколько дней кормили, чтобы кожа цвет красивый приняла и пахла вкусно…

Сейчас, когда пленница согрелась, ее кожа и вправду из синюшного приняла легкий коричневато-золотистый оттенок, удивительным образом гармонируя с ярким цветом волос.

Да еще глаза разноцветные, невинная, обученная всяким соблазнительным хитростям. Пожалуй, такую можно было продать за немалую цену или преподнести в подарок любому правителю, не боясь обидеть его дешевизной подношения. Ох, промахнулись северные купцы, торкам ее оставив, явно промахнулись.

– Врет, боярин, врет, – продолжал талдычить свое холоп. – По-нашему бает, невольницей с севера называется.