Медный страж

Жратвы всякой доброй навалом – чего кулеш жидкий хлебать, когда мясом брюхо набито? Таки… Ты чего, боярин? – запнулся он, ощутив на себе неподвижный взгляд Олега.

– Коли навалом, так пойди и принеси. Тебя для чего князь ко мне приставил?

– Э-э-э… – растерянно причмокнул холоп, пригладил рукой короткий ежик на голове. – Ну да… Сей же час, боярин, сделаем.

Надо признать, обернулся паренек всего за пару минут. Ведун еле успел обтереться снегом – за неимением иных санитарных средств, – а холоп уже приволок несколько треснувших вдоль досок, пару еще дымящихся головешек, дернул веревку клапана – из продыха у самого верха шатра почти сразу потянулся дымок.

Когда Олег вернулся, над ярко полыхающим очагом на вертеле поворачивался румяный крупный окорок, похожий на говяжий. Холоп сидел рядом, одной рукой вращая рукоять, а другой поднося ко рту небольшую обжаренную тушку, похожую на поросячью.

– Надкусанная она была, боярин, – оправдался Будута. – Тебе греть постыдился.

– Кувшин тоже надкусанный? – кивнул ведун на крынку, из которой не забывал прихлебывать паренек.

– А я и тебе принес, боярин, – с готовностью показал холоп оловянный кувшин с низким развальцованным горлышком. – Они там дрыхнут уже все, им более не надо. – Он опять прихлебнул, сладко потянулся: – Глянь, боярин. Мы ныне одни в княжеских хоромах обитаем. Все наше. Где хочешь – спи, где хочешь – сиди, никто слова не скажет. Прямо как сами в теремах уродились, на медах выросли. Скажешь кому – не поверят.

У Середина появилось желание хорошенько дать Будуте в лоб – чтобы не слишком завоображался. Однако спросил он другое:

– А где правитель-то муромский?

– С дружиной, сказывают, в степь пошел. Остатние кочевья торкские добивать. Кажись, созрел окорок, боярин. Как мыслишь?

Ведун вынул нож, ткнул в мясо, потом срезал ломоть сверху и переправил в рот. Говядина пропеклась неплохо – совершенно несоленая, но переперченная сверх меры. Впрочем, это только сверху – и ведун оттяпал еще ломоть.

А про князя мог бы и сам догадаться. Главное богатство степняков – это не лавки и шатры, а стада: отары, табуны. Глупо уйти из побежденного, беззащитного ханства и не забрать весь скот. Это для холопа добыча в две рубахи – радость. Князья берут дуван тысячами скакунов и десятками тысяч баранов.

Кстати, о добыче… Он отошел к шкуре, взялся за край, резко поднял, выкатив пленницу наружу:

– Продирай глаза, иди поешь.