Люди меча

 – Ну-ка, мужики наливайте! За царя я выпить хочу. За нашего нынешнего государя Ивана Васильевича, что уже сейчас размеры Руси втрое супротив начала века увеличил, города строит десятками, крепости сотнями. Который первым право голоса людям русским дал, смердов к образованию допустил, дорогу наверх им открыл. Который не десять шкур с мужика драть пытается, а ремеслам и купцам дороги к прибытку открывает. Повезло Родине нашей с государем. За него и выпить хочу!

– Боже мой, до чего мы дошли, – покачал головой Игорь.

Однако от рюмки отказывать не стал.

– А дальше-то что было? – вернулся к прерванному разговору Архин. – После того, как отпустили?

– Ну, короче, когда государь доставать начал: чем, да чем за преданность вознаградить, я попросил руки другие дать, заместо палачом вывернутых… – тут Росин выдержал паузу, давая одноклубникам вдуматься в загадку. – И он дал… Молодую вдову Салтыкову, чтобы вместо рук, пока не выправлюсь, была.

– Я виду, наш шеф на глазах становится ярым монархистом, – прокомментировал Картышев.

– Помолчи ты хоть немного, – отмахнулась от него Зина, – дай дослушать. А дальше?

– Да в общем, и все, – пожал плечами Росин. – Обвенчались мы с Настасьей и уехали в имение салтыковское, под Тулу. Ну а там, имея кое-какую казну и смердов умелых, я несколько мануфактур поставил, типа здешней. Опыт уже был, так что получилось все быстро, без накладок. Тула город торговый, купцы на товар нашлись.

– Юля замуж вышла! – тут же выпалила Зинаида. – Как Зализа с Москвы вернулся, так она сразу за Варлама Батова и выскочила! Они там все вместе с братьями куда-то к Осколу поехали.

– Ах вот почему опричник про Батовых спрашивал, – сообразил Росин. – Они аккурат мимо моего поместья ехали. А я и не знал.

– А детей, пока тебя не было, народилось, – продолжил за ней Картышев, – аж тридцать две души.

– Это дело хорошее, – кивнул гость, грустно заглянув в рюмку: – у него с женой пока ничего с этим делом не получалось.

– Да, чего-то мы засиделись, – спохватился Игорь. – Наливайте, мужики.

Они дружно опустошили рюмки, на этот раз забыв сказать тост.