Конец легенды

– Возможно, в городе… А то была деревушка на краю света, куда представители власти заглядывают редко. И в предыдущее посещение вы показали себя весьма разумным и внимательным следователем.

– Разве? Я и не помню, – пожал плечами брат Бартоломью. – Тем не менее они зрели в самый корень… то есть, вопрос не в том, какой я человек, а в сути дела, которым занимаюсь. Я служу истине. А это – именно то, о чем позабыли в колониях.

– Неужели?

– Абсолютно! Пока галеоны везут оттуда серебро, никому и дела нет, что происходит на новых землях.

Так называемые духовные отцы слишком заняты собственным обогащением, чтобы вспомнить о своих прямых обязанностях. Индейцы совершенно бесправны, подавлены. Истинная вера не принесла им радости и облегчения – ничего, кроме бед. Голод, страх, боль… разве для этого умирали первые христиане? Ради этого они без страха шли в огонь или в лапы ко львам?

Обычно бледное лицо монаха раскраснелось, глаза заблестели, ноздри затрепетали. Сейчас Андре видел перед собой обычного фанатика.

Но сребролюбцем брат Бартоломью определенно не был.

– И вы хотите восстановить справедливость?

– Я обязан сделать все, что в моих силах, – монах откинулся на спинку кресла и ударил ладонями по подлокотникам. – Поверьте, многие братья по ордену разделяют эту точку зрения и желают вмешаться в ситуацию, но… Чертовы испанцы лучше всех продвинулись в экспансии новых земель и пускать нас на свои территории не желают.

– Рано или поздно им придется это сделать.

Брат Бартоломью внимательно посмотрел на собеседника.

– Вы думаете?

– Определенно. Я мало что смыслю в сельском хозяйстве, но знаю: крестьянин не сможет вечно доить голодную и избитую корову. Рано или поздно она околеет… или поднимет его на рога.

– Для всех будет лучше, если они это поймут до того, как случится что-то подобное, – входная дверь хлопнула, заставив обоих вздрогнуть. – Кажется, этот несносный мальчишка наконец вернулся. Сейчас я ему задам… Альфонсо!

– Звали, сеньор?

В дверях появился поджарый смуглый паренек лет тринадцати, с самым невинным выражением лица, какое только возможно состряпать на хитрейшей из физиономий.

– Я вернулся почти час назад и привел гостя – а дом пуст! Как это понимать.

– Дом пуст, когда в нем никого нет.

Маленький плут оказался еще и философом. Андре с трудом удержал улыбку, и в этом ему немало помогли нахмуренные брови монаха, из-под которых были уже готовы вырваться первые молнии.