Разбойники Сахары. Пантеры Алжира. Грабители Эр-Рифа

В 1897 году капитан-лейтенант Карон вместе с четырнадцатью матросами, чернокожими и европейцами, поднялся по Нигеру на канонерке, но удовольствовался лишь видом на запретный город и даже не решился сойти на берег, побоявшись фанатиков-туарегов и султанских кисуров.

Лавируя между высокими кучами мусора, сваленного под полуразрушенными городскими стенами, Эль-Хагар и Эль-Мелах вошли в ворота. Смеркалось.

Ответив на несколько вопросов султанской гвардии, сторожившей город от неверных, они направились к караван-сараю.

– Делами займемся завтра, – сказал Эль-Хагар, слезая с мехари.

Они готовили себе ужин, когда к караван-сараю приблизилась знакомая шайка туарегов, только сейчас вошедшая в город. Эль-Хагар сразу узнал главаря.

– Разбойники караулили нас где-то у городских стен, – сказал он Эль-Мелаху.

– Выбрось их из головы, – отмахнулся тот. – По-моему, им нет до нас никакого дела. Зря ты о них думаешь.

– Может быть. Но мне было бы спокойнее, если бы их здесь не было.

Действительно, вождь шайки Амр-эль-Бекр, казалось, не обратил на двух путников никакого внимания. Вместе с четырьмя своими людьми он расположился в углу караван-сарая. Они развьючили мехари и как ни в чем не бывало растянулись на циновках.

Эль-Хагар и Эль-Мелах поужинали, покормили верблюдов и улеглись на ангаребы[23 - Ангареб – примитивная кровать, представляющая собой натянутую на каркас шкуру.], положив рядом ружья, в точности как сделали туареги, которые вроде бы уснули.

Однако Эль-Мелах бодрствовал. Приподняв в очередной раз голову и убедившись, что спутник уснул, он неслышно встал с ангареба и прокрался в угол, где лежали туареги. Не успел он подойти, навстречу поднялась темная фигура.

– Это ты, Амр? – спросил Эль-Мелах.

– Я, – ответил главарь туарегов. – Где неверные?

– Остались в оазисе.

– Они что-то заподозрили?

– Пока нет.

– Нет, откуда бы?

– Он разыскивает полковника Флаттерса.

Вождь глухо выругался:

– Ему известно, что это мы…

– Тише, Амр. – Эль-Мелах закрыл туарегу рот ладонью.

– Он для нас опасен?

– Он – француз. И этим все сказано.

– Француз! – сквозь зубы процедил Амр. – Знай я это прежде, убил бы еще тогда, в пустыне.

– И лишился бы султанской награды за поимку кафира.