В дебрях Атласа

Штейнер сдержал слово: он пустил себе заряд прямо в сердце.[14 - Факт. – Примеч. авт.]

IV. Звезда Атласа

Прошло несколько минут после выстрела, глубоко поразившего если не тосканца, то магната. В дверях, отворенных мадьяром, показался человек. То был сержант Рибо.

– Адская ночь! – сказал он входя. – Люди стреляются, земля трясется, дверь в карцер настежь. Магнат встал.

– А это вы, Рибо? – сказал он. – Я вас ждал.

– А я, граф, не мог дождаться, когда можно будет пойти к вам. Я боялся, что варвар Штейнер переломает вам все ребра.

– А кажется, этот Штейнер себя искалечил, – заметил тосканец.

– Да, дружище, пустил себе пулю прямо в сердце и вряд ли выживет.

– Бедняга, – прошептал Михай, – разве он жив?

– Да, пока, – отвечал сержант, притворяя, как мог, разбитую дверь. – Но я пришел к вам не затем, чтобы говорить об этом человеке, но чтобы извиниться за свою давешнюю грубость. Вахмистр грозил, что посадит в колодки, если я не заставлю вас бегать по-настоящему.

– Вы хороший человек, Рибо, – сказал магнат. Унтер-офицер грустно улыбнулся.

– Несчастный я, – сказал он вздыхая. – И я из провинциальных дворян и был, может быть, не беднее вас. Но все у меня прошло между рук, и я поступил в легион, когда мне оставалось только пустить себе пулю в лоб. Но что теперь вспоминать грустное прошлое! Теперь я только сержант Рибо… И баста!

– И стараетесь спасти несчастных, которых военный трибунал намеревается переправить через Стикс в барке негодяя Харона, – перебил его тосканец.

– Да, если смогу, – отвечал сержант. Он вопросительно взглянул на магната.

– Да, Рибо, – сказал мадьяр, – надо дать знать Афзе или ее отцу; я поклялся, что в Алжир не попаду.

– Что может сделать для вас Афза? Вряд ли ей вызволить вас отсюда.

– Об этом не заботьтесь, Рибо; мы уйдем, когда захотим.

– Вы нашли напильник под нарами?

– Напильник нам ни к чему.

– А решетка? Вам один только выход – в окно; у дверей двое часовых.

– Вот мы и вылетим через решетку.

Сержант пожал плечами, выражая сомнение.

– Мадьяры колдуны – я это знаю, только это уж слишком, – сказал он наконец.

– Колдуном был несчастный Штейнер. Но я рассчитываю на вашу честность, что вы не выдадите наш секрет.

– Понимаю! Этот носорог перед смертью захотел сделать доброе дело… Счастье, что решетки не тронуты и что никто, кроме меня, не зайдет сюда.