Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов

– Прощайте, синьора, – сказал он через несколько мгновений. – Я прослежу за этим человеком, в котором тоже чую врага вашего счастья, но следить буду, как следит лев за вожделенной дичью. Стоит вам приказать – и ваш бедный раб его убьет.

Не дожидаясь ответа герцогини, он вскочил на парапет, спрыгнул вниз на эскарп и быстро исчез в темноте.

Юная герцогиня стояла не двигаясь и старалась разглядеть в ночном мраке тюрбан своего верного слуги.

– Как, должно быть, кровоточит его сердце! – прошептала она.

 – Бедный Эль-Кадур. Уж лучше бы мой отец не освобождал тебя от жестокого хозяина.

Увидев, что она одна, к ней подошел Перпиньяно.

– Кажется, турки успокоились, – сказал он. – Может, убили-таки рабыню-христианку? Эти канальи на все способны: когда ими овладевает гнев, они не щадят ни женщин, ни детей.

– К сожалению, – вздохнула герцогиня.

И действительно, в турецком лагере больше не было слышно ни кавалерийских барабанов, ни труб. А вот мириады огоньков то собирались в группы здесь и там, то рассыпались по огромному полю длинными рядами, образуя причудливые светящиеся линии, хорошо заметные в темноте дождливой ночи.

Христианские командиры, понимая, что по крайней мере этой ночью враг не пойдет на штурм города, распустили свои отряды по казематам, усилив охрану на главных бастионах, особенно возле кулеврин.

Как и предсказывал Эль-Кадур, ночь прошла спокойно, и осажденные смогли спокойно отдохнуть.

Едва занялась заря, прогнав с неба ночные звезды, от турецкого лагеря отделились четыре всадника с полотнищами белого шелка, привязанными к алебардам.

Парламентеры подъехали к бастиону Сан-Марко, где на площадке обычно собирались командиры христиан, и запросили короткое перемирие, дабы они могли присутствовать при необыкновенном зрелище, которое, как они уверяли, должно было повлиять на исход военных действий.

Решив, что речь идет об очередном вызове на поединок, как случалось довольно часто, венецианские воины, не желавшие к тому же раздражать варваров, в чьих руках продолжала оставаться судьба злосчастного города, посоветовались и дали согласие, пообещав не открывать огонь до полудня.

Десятью минутами позже, когда всадники вернулись в лагерь, осажденные, которые собрались на стенах и бастионах, не доверяя обещаниям варваров, увидели, как бесчисленные орды неприятеля распределяются по равнине и выстраиваются в батальоны, как для парада.