Черный Корсар. Королева Карибов. Иоланда, дочь Черного Корсара

 – Говорят, они моментально задирают угодивших им в лапы животных.

– Как бы то ни было, а надо идти дальше, – заключил Корсар. – Из-за этого кагуара мы потеряли драгоценное время.

– Мы идем быстро, капитан.

– Знаю, Кармо, но не забудь, что Ван Гульд намного нас опередил. В путь, друзья!

Бросив тело кагуара, флибустьеры двинулись дальше через бесконечные заросли леса, с трудом пробиваясь сквозь сплетения лиан и корней, преграждавших им путь.

Вскоре они вступили в район топей и болот. Здесь даже самые скромные растения разрастались до гигантских размеров.

Быть может, здесь в лесу таились опасные воронки с засасывающим песчаным дном, получившие название зыбкой саванны, в которых находят смерть любые существа, раз ступившие на предательскую поверхность.

Каталонец, уже бывавший в этих местах, проявлял крайнюю осторожность. Срезав ветку, он то и дело прощупывал ею почву, смотрел вперед, чтобы убедиться, что лес не кончается, и время от времени наносил удары по кустам и корням.

Это объяснялось не только боязнью быть поглощенным трясиной. Он побаивался также и пресмыкающихся, которыми кишат джунгли.

В царивших вокруг потемках легко было наступить на уруту, чей укус ведет к параличу пораженной части тела, или на кораллового аспида, укус которого нередко смертелен.

Внезапно каталонец остановился.

– Опять пума? – спросил Кармо, шедший за ним следом.

– Нет, я просто боюсь идти дальше, пока не взойдет солнце.

– Почему? – спросил Корсар.

– Почва уходит из-под ног, сеньор. Значит, мы недалеко от опасной саванны.

– От зыбкой саванны, быть может?

– Боюсь, что да.

– Но мы же теряем время.

– Через полчаса начнется рассвет, к тому же и у беглецов тоже, наверное, не все идет гладко.

– Что делать! Придется ждать восхода солнца.

Они легли под деревом и с нетерпением стали ждать, когда рассеются густые сумерки.

Только что погруженный в тишину, огромный лес огласился вдруг странными звуками. Тысячи квакш и жаб принялись квакать так, что едва выдерживали ушные перепонки.

До путников доносились лай, заунывное мычание, оглушительный скрип, словно тысяча жерновов нежданно пришла в движение. Иногда казалось, что в кустах засела не одна сотня простуженных, полощущих себе горло людей или армия плотников, работающих паровыми пилами.