Черный Корсар. Королева Карибов. Иоланда, дочь Черного Корсара

Стараясь не оцарапаться об их длинные и острые шипы, он скоро добрался до того места, откуда доносился шум воды.

Он еще раз взглянул на землю, стараясь различить на примятой траве и листьях лошадиные следы, ускорил шаг и не останавливался, пока не дошел до небольшой речки с темной водой, шириной в два-три метра.

– Ха-ха! – засмеялся он весело. – Я говорил вам, что старик хитер.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Корсар, начиная уже терять терпение.

– Что он пошел по этой речке, чтобы сбить нас с толку и пробраться в джунгли.

– Река глубока?

Каталонец погрузил в воду свою шпагу и нащупал дно:

– Здесь глубина меньше одного-двух футов.

– Змеи здесь водятся?

– Нет. Я уверен, что нет.

– Тогда и мы войдем в воду. И быстрее, быстрее! Посмотрим, как долго они ехали на лошадях.

Все пятеро вошли в речку: испанец – первым, африканец – последним, поскольку ему поручили следить за тем, что происходило позади. Как только они сделали несколько шагов по дну, темная вода еще больше помутнела, со дна поднялись грязь, ил, гниющие листья, от которых шло невыносимое зловоние.

Лесная речушка изобиловала водорослями и другими прибрежными растениями, во многих местах казавшимися затоптанными или оборванными. Повсюду попадались заросли хрупких растений из семейства ароидных, ломающихся от малейшего прикосновения, поскольку их стебли почти полностью состоят из непрочной губчатой массы, и многие другие, мешавшие флибустьерам двигаться.

Под темными сводами, образованными кроной громадных растений, склонявшихся над маленьким водяным потоком, царила почти полная тишина.

Но этот серебристый звон, отчетливо разносившийся по лесу, пробуждая эхо в девственном лесу, исходил не от колокола, а от птицы, прятавшейся в густой листве деревьев и прозванной испанцами звонарем. Крик этой птицы величиной с небольшого голубя разносится очень далеко.

Маленький караван продолжал двигаться в полной тишине, желая поскорее узнать, до какого места губернатор и его эскорт могли ехать на лошадях сквозь непроходимые заросли, сплетавшиеся так густо, что почти полностью заслонили свет солнца. Внезапно с левого берега раздался выстрел, и по реке пошла рябь, словно от картечи.

– Гром и молния!.. – воскликнул Ван Штиллер, инстинктивно пригнувшись.