Черный Корсар. Королева Карибов. Иоланда, дочь Черного Корсара

Остановившись на миг, Корсар посмотрел на окна, затем на террасу, нетерпеливо махнул рукой и направился к африканцу, моментально вскочившему на ноги.

– Где Кармо и Ван Штиллер? – спросил он его.

– Они пошли в порт узнать, не будет ли каких указаний, – ответил африканец.

– Что делает девушка?

– Она в саду.

– Что она делает?

– Готовит стол к ужину для вас.

– Для меня?.. – спросил Корсар, и лицо его прояснилось, словно от порыва ветра, разогнавшего тучи.

– Она уверена, что вы поужинаете с ней.

– Честно говоря, меня ждут в другом месте, – пробормотал сквозь зубы Корсар. – Но ее общество приятнее, чем компания флибустьеров.

Войдя в дверь, он прошел по коридору, украшенному цветами, испускавшими тонкий аромат, и вышел в просторный сад, огороженный высоким и прочным забором, надежно охранявшим его от вторжения посторонних.

Если дом был красив, то сад был живописен. Двойные ряды кухейр, надежно хранивших в тени широких листьев приятную свежесть, образовывали аллеи, разделявшие участок на множество газонов, где цвели роскошные тропические растения.

Там и сям возвышались прекрасные персеи, дающие зеленые плоды величиной с лимон, из мякоти которых, настоянной в хересе, приготовляется отличный напиток. Кое-где виднелись пассифлоры, лакомые орехи которых величиной с утиное яйцо содержат студенистую массу, очень приятную на вкус. Грациозные кумару с пурпурными цветами, испускающими тончайший аромат, перемежались с пальмовой капустой, листья которой съедобны и идут в пищу.

Корсар вошел в одну из аллей и неслышно подошел к беседке, образованной такой же огромной кухейрой, как и та, что росла возле дома, и скрытой в тени оринокской юбеи – удивительной пальмы, листья которой достигают одиннадцати метров в длину.

Сквозь листья кухейры мелькали отблески света и доносился серебристый смех.

Подойдя поближе, Корсар заглянул в густую листву.

В живописном уголке стоял стол, покрытый полотняной скатертью ослепительной белизны.

Юная фламандка была в отделанной брюссельскими кружевами голубой, как небо, накидке, которая оттеняла белизну ее кожи и красоту ее русых волос, собранных в тугую косу.