Дикое поле

Он встал позади принявшей указанную позу пленницы, попробовал рукой: влажная давно, ждет милости господина. Уверенно вошел – как и полагается повелителю и господину. Начал пробиваться вперед, к самому ее нутру, одновременно скользнув руками по обнаженной спине, потом опустив вниз и сжав ладонями обнаженные груди. Невольница жалобно застонала, и мурза ощутил, как внизу живота зарождается раскаленный шар, который спустя мгновение выплеснулся вперед, и ушел в лоно ее, женщины, – и она ощутила этот жар, громко закричав и вытянувшись на ковре.

Алги-мурза лег рядом, немного отдохнул. Потом поднялся, подтянул шаровары и завязал поясную веревку. Невольница тоже вскочила, но хозяин кочевья успокаивающе махнул на нее рукой:

– Лежи, не уходи. Сейчас поем немного и вернусь, еще раз тебя опозорю. Так ведь у вас считается?

Полонянка кивнула.

– Вот и жди.

Перед дастарханом осталось всего пяток рабынь, причем в шароварах – одна. Но под непрерывным потоком костяных кусков долго она продержаться не могла.

Заметно поредело и число гостей – пленницы уходили, естественно, не сами. Русский, почти полностью истребив предложенное мясо, с видимым удовольствием пил кумыс, иногда лениво поглядывая на пытающихся изобразить танец голых женщин.

Вернувшись на свое место, мурза взялся за холодную голову, расколотил череп, жадно выгреб ладонью мозг, проглотил его, старательно облизав пальцы. Оглядел еще не разошедшихся гостей:

– Шаукат, – окликнул он опытного нукера, которого в последнем набеге ставил сотником.

 – Когда гость устанет и соберется отдохнуть, положи его в отдельном шатре. И выстави охрану: его жизнь доверена нашему роду самим беем Кароки-мурзой.

– Да, господин, – поклонился тот.

– Если хочешь взять на ночь невольницу, Менги-стр, – повернулся хозяин кочевья к гостю, – выбирай любую.

Тот поддернул верхней губой, выражая полное свое презрение к увиденным полонянкам.

«А ты как думаешь?! – мысленно возмутился мурза. – Что я тебе татарку на ночь пришлю?! Не хочешь русскую бабу – спи один!»

Вернув нож на пояс, Алги-мурза метнул расколотый череп в пленниц.

Никуда не попал, но смех и крики одобрения среди татар вызвал. Потом поднялся и ушел в свой шатер.

Веснушчатая, как он и приказал, лежала на ковре возле почти прогоревшего очага. Увидев господина, она поднялась на четвереньки и уткнулась лицом в ковер, принимая предыдущую позу.

– Подбрось кизяка в огонь, – распорядился хозяин, скидывая халат и расстегивая пояс.