Азимар. Шрамы твоей души

 – Пожалуй, ты ещё удивительней, чем я мог предположить. Раз уж наш нелюдимый следопыт проникся к тебе доверием.

– Не смущай меня, – проворчала Стефани.

– Не буду, – улыбнулся ей наемник, – ну и каковы успехи? Кроме тех, что ты, похоже, очаровала ещё одного члена клана.

– Никого я не очаровывала! – возмутилась она. Риен примирительно поднял руки и спрятал улыбку в своих усах. Стефани окинула его недовольным взглядом, а потом угрюмо проворчала: – Да, не особо впечатляющие. Стараюсь, вроде обращаюсь с кинжалами неплохо, но Келлен говорит, что я бездарность.

Риен громко, до слез, засмеялся.

– Раз говорит, значит, так и есть, – сказал он через громкие раскаты своего хохота.

– Риен! – зло воскликнула она и с силой пихнула его в бок, а потом тут же ахнула от испуга, поражаясь своей наглости.

«Точно сдурела».

– Но силу подкачала. Со временем удар будет крепким, как у Леттин, если не лучше, – радостно пробасил он.

Стефани смутилась и одновременно с этим загордилась собой, какой-никакой, но комплимент.

Её порозовевшие щеки вызвали у наемника новый приступ веселья.

– Ртан, как же я скучал по дому, – сказал Риен, а потом с теплом посмотрел на неё и добавил, – и по тебе.

«Дерьмо Арарага. Вот ведь влипла».

Стефани поспешила отвернуться и уставилась в свою тарелку. Быстро ела, совершенно не чувствуя вкуса пищи. Ярость Рейтана она ощущала на расстоянии. Даже мимолетно брошенного взгляда на него хватило, чтобы понять: главу клана сейчас или разорвет от гнева, или он сам разорвёт её, Стефани.

Голова непроизвольно втянулась в плечи, а сама девушка сгорбилась, желая стать незаметнее. Веселье Риена привлекло внимание всех. Серьезный и спокойный заместитель главы редко показывал на людях свои эмоции, поэтому на них удивленно смотрели наемники Транадор.

Остаток ужина Стефани проглотила и поспешила уйти в комнату. Она знала, что Рейтан не заставит себя долго ждать, так и случилось. Смысла закрывать дверь не было, всё равно бы ворвался внутрь.

– Какого ртана ты флиртуешь с ним?! – закричал он с порога.

Разумнее было бояться и вести себя покладисто, но его собственнические замашки и ярость вызывала у неё бурную неконтролируемую ответную реакцию.

– Это называется дружеская беседа, – сквозь зубы процедила она, – мне уже и говорить нельзя?

– Так говорить нельзя! Ни с кем нельзя! – он сократил расстояние и теперь нависал над ней, прожигая взглядом, а потом схватил за горло и слегка сжал пальцами.