Благословенные монстры

Серефин не был уверен, что Малахия когда-либо признавался в том, что чего-то не знает, и он явно не хотел делать этого сейчас. Черный Стервятник еле заметно покачал головой.

– Бог энтропии[1 - Энтропия – в широком смысле слова это мера сложности, хаотичности или неопределенности системы: чем меньше элементы системы подчинены какому-либо порядку, тем выше энтропия.]. Древний, безумный…

– Слабый.

– Может быть. Но как скоро он восстановит свои силы? И я думаю, что ты ему в этом поможешь. Вас объединяет желание поглощать и уничтожать.

Этот голод был с тобой еще до того, как тебя сделали таким, до того, как ты сделал себя еще хуже.

Малахия закрыл глаза.

– Многие пробудились. Маленькие bovilgy слетаются на бдение, чтобы почить смерть такого старого и могущественного существа. Их ты тоже поглотишь?

Он нахмурился, глядя на нее.

– B?wycz?

Серефин уже не понимал, о чем идет речь.

Взгляд Пелагеи метался между Серефином и Малахией. Наконец она вздохнула.

– Расскажите мне все, что знаете о магии, какой она стала теперь – после удара и разрушения.

– Нет, – решительно сказал Серефин, в то время как Малахия заметно просветлел.

– Что ж…

– Нет, – оборвал его Серефин. – Не играй в эту игру.

Малахия бросил на него испепеляющий взгляд.

– Что-то сломалось, – сказал он, обращаясь к Пелагее. – Все взаимосвязано, да?

Ведьма слегка кивнула, и ее глаза закрылись.

– Разбито на осколки, да. Завеса разорвана. Вы ее разорвали, и теперь мы видим, как с каждой трещиной откалываются все новые куски.

Как магия пробуждает тех, кто никогда не должен был возродиться. Что станет с миром, когда такая сила выльется из берегов? Сколько всего будет уничтожено, когда она расползется по миру?

Глаза Малахии сияли почти маниакальным восторгом, но все же у него хватило порядочности изобразить легкую обеспокоенность.

– Так много магии, так мало контроля. К чему это приведет? Ты – новое существо, порождение хаоса. Эта калязинская девушка – ночной кошмар, поджидающий во мраке.

 – Ведьма махнула рукой в сторону Серефина: – Ты тоже не смог уйти невредимым, хотя я думаю, что абсолютная божественность тебе не к лицу.

– Отлично, – пробормотал Серефин.

Он взглянул на Малахию. Маска Черного Стервятника слетела: юноша сгорбился на своем стуле, свернувшись калачиком. Бледный, маленький мальчик, которому показали, насколько он чудовищен. Серефин не был уверен, что жалость была правильной эмоцией, но в тот момент он ощутил именно ее.