Благословенные монстры

Малахия выглядел напряженным, как натянутая тетива, и Серефин не хотел представлять, как железные когти Стервятника пронзают его грудь. Это было бы очень больно, и его бы ждала долгая, мучительная смерть.

Долго ли умирал Малахия?

– Да? – спросила Пелагея.

– Как ты можешь находиться здесь, если ты в Транавии?

Из груди Малахии вырвалось странное, протяжное шипение. Он медленно откинулся на спинку стула. Серефин был благодарен, что его еще не проткнули насквозь.

Пелагея засмеялась.

– А как твой друг Велес перенес тебя через континент? Магия способна на многое.

– У меня до сих пор все болит после этого путешествия, – ответил Серефин, не отрывая глаз от Малахии. Он с нетерпением ждал, когда тот скажет хоть слово, даже если это его уничтожит. Он все еще не мог поверить, что его брат жив. Серефин не хотел его убивать, он не хотел этого делать.

– Что ты сделал со своим глазом? – спросила ведьма.

Серефин неуверенно прижал руку к своей повязке.

– Я избавился от бога, – пробормотал он.

– В самом деле?

Серефин замер, с трудом переводя дыхание. Откуда она могла знать? Да, Велес все еще говорил с ним, но тот, второй, наконец-то замолчал, а он пугал Серефина больше всего на свете. Юный король осторожно опустился на стул, искоса поглядывая на Малахию. Он сам не знал, чего ждет. Наверное, внезапного нападения.

Пелагея закрыла глаза, постукивая пальцами по оленьему черепу, который стоял на маленьком столике. Этот звук отдавался в голосе Серефина: тук-тук-тук.

– Неправильно, нехорошо, совсем не так, как я думала.

– Как мы можем следовать какому-то нелепому божественному плану, если ничего о нем не знаем? – спросил Малахия. Услышав его голос, Серефин немного расслабился.

– Заткнись, глупый мальчишка, – огрызнулась Пелагея.

Лицо Малахии помрачнело.

– Глаз, – сказала ведьма, поворачиваясь к Серефину. – Глаз! Где он?

– Кровь и кости, я не знаю! Я вырвал его из глазницы и оставил на вершине той горы, вместе с ним, – он указал на Малахию.

Пелагея медленно кивнула.

– Это объясняет, почему от вас обоих несет смертью.

– Люди не восстают из мертвых, – жалобно сказал Серефин.

– Но у вас получилось. Два транавийца, одержимые богами, против которых восстал ваш народ. Какая ирония.

– Я не… – начал Малахия, но Пелагея его прервала:

– И что теперь? Что ты будешь делать, sterevyani bolen? Koshto bovilgy? Вся эта сила, скованная цепями. Я знаю, чего он хочет, но знаешь ли ты?

Малахия раздраженно нахмурился.