Благословенные монстры

Выпив все до последней капли, он снова почувствовал себя опустошенным. Голод царапал его изнутри, а во рту оставался едкий привкус железа, крови, плоти и желания.

Миска со звоном упала на пол. Малахия дернул себя за волосы и, прижав ладони ко лбу, медленно выдохнул сквозь сжатые зубы. Неужели это и есть он?

– Наконец-то проявилась твоя истинная сущность, – сказала Пелагея. – Я думала, что ты сможешь это перебороть, но в конце концов мы все уступаем своей природе.

Он упал на колени и согнулся пополам, прижимая руки к лицу.

– Что ты со мной сделала?

Помимо обжигающей боли, к нему пришло мучительное осознание: его голод невозможно утолить, а грызущая пустота, которую он так осторожно подкармливал, наконец превратилась в зверя, который уничтожит его изнутри.

– О, дитя, я ничего не делала. – Старуха подобрала миску и снова наполнила ее, а затем опустилась на колени рядом с Малахией. – Это не облегчит твои страдания, но, по крайней мере, утолит смертный голод.

Малахия медленно поднял голову. Он вытер глаза дрожащей рукой и нерешительно принял у нее миску.

– Не знаю, что здесь происходит, но это подозрительно похоже на помощь, – сказал он, стараясь пить медленнее, чем в прошлый раз.

Пелагея отстранилась, глядя на реликвии, вплетенные в его волосы.

– Ты говоришь так, словно это случается впервые.

Между ними воцарилась тишина. Ведьма была права: Малахии не стало легче, но, когда миска опустела, его дрожь немного утихла.

– Что это? – спросил он.

– Ты знаешь, sterevyani bolen, ты всегда знал. Ты хранил это в тайне всю свою жизнь, подкармливал это магией, знаниями и обещаниями великого будущего. Убеждал себя, что однажды все станет лучше.

Малахия всегда лелеял эту надежду. Он мечтал, что когда-нибудь его жизнь не будет лишь чередой боли, несчастий и вечного голода.

– Ты облегчил ему задачу, – Пелагея смотрела сквозь Малахию, словно не видела его. – Он нашел крошечные осколки твоей души – те немногие, что у тебя остались, – и превратил их в пыль. Маленький божок, маленький бог хаоса, маленький мальчик, который забрел так далеко от дома. Чирногу даже не пришлось прилагать усилия. Ты сдался. И все же у тебя осталось кое-что для меня.

Малахия вздрогнул.