Благословенные монстры

Если она вернется домой, ее убьют задолго до того, как она сможет исправить ошибки своей семьи.

– У Малахии было много изощренных идей, которые включали в себя постепенное отравление некоторых дворян, чьи смерти вызвали бы длительный эффект домино. Это очень длинный план. Но в итоге дом Сирооси должен был остаться в выигрыше.

Рашид фыркнул.

– И тогда я бы возглавила Траваш, – тихо закончила она. – А я этого не хочу.

– Как насчет…

Скрип входной двери не дал ему договорить. Париджахан подняла глаза, надеясь увидеть Надю, но перед ней стояла царевна.

Катя подошла к столу и окинула печати на письмах внимательным взглядом, прежде чем опуститься на стул и откинуться назад.

– Ты далеко от дома, – заметила она. – И ты не та, за кого себя выдаешь.

– Я не собираюсь оправдываться, – ответила Париджахан, жалея, что не успела спрятать бумаги.

– Аколийский прасит в королевстве хаоса. К тому же, ты можешь говорить с клиричкой, даже когда она никого к себе не подпускает.

– Наде нужно время, – сказала Париджахан.

 – Позволь ей прийти в себя.

На той горе Париджахан потеряла близкого друга, но Надя потеряла гораздо больше. Она еще не скоро сможет смириться со своим горем. Возможно, никогда.

– У нас нет времени, – вздохнула Катя, завязывая свои темные кудри. – Я должна знать, зачем ты здесь. Когда мы доберемся до Серебряного двора, мне придется объяснить своему отцу, зачем я притащила прасита в самое сердце нашей страны. Не хотелось бы, чтобы твой Траваш обвинил меня в похищении и объявил Калязину войну.

– Они не объявят войну, – уверенно сказала Париджахан. – Только не из-за меня.

– Я бы не была так уверена.

– Они не станут рисковать. Военные ресурсы понадобятся им в случае внутреннего конфликта, – объяснила аколийка.

Брови Кати поползли вверх. Париджахан никогда не лгала о том, почему находилась в Калязине, но все же не раскрывала всей правды. Здесь было легко говорить о возмездии. Это слово имело значение для таких, как Малахия или Надя – людей, чьи миры погрязли в насилии.

Оно служило убедительным объяснением тому, что аколийка предпочла их жестокие страны своей родине. Но у нее имелось слишком много причин для побега, и она продолжала бежать, потому что просто не могла остановиться. Настоящим правителем Аколы был вовсе не отец Париджахан, а ее бабушка, и она понимала, что Зохре пойдет на все, лишь бы удержать власть над ее семьей и всей страной.

Когда-то она думала, что махинации бабушки никак ее не коснутся.