Рабы Парижа

При виде столь дерзкой выходки граф прямо-таки задохнулся от злости, но, увы, он был бессилен, и это смирение окончательно развязало язык Маскаро.

– Извольте, я буду краток, – согласился он. – Итак, у вас было два свидетеля: один из них ваш друг, барон Кленшан, другой – ваш лакей, некий Людовик Трофю, служащий в настоящее время егерем при дворе графа Камарена.

– Мне не известно, что сталось с Людовиком…

– Но, к сожалению, это хорошо известно другим, граф. Этот самый Людовик, в то время, как клялся вам молчать, не был еще женат.

Спустя несколько лет он женился на молодой и красивой женщине и все рассказал ей. Все, понимаете? А у этой женщины, впоследствии разлюбившей его, были потом любовники, которым она, в свою очередь, тоже рассказала все; таким образом, в конце концов, эта истина дошла до ушей того, кто послал меня к вам…

– И на основании сплетен лакея и развратной женщины вы, милостивый государь, осмеливаетесь обвинять меня!

– Имеются факты более важные, чем слова Людовика, – ответил Маскаро.

– Неужели? Вы, пожалуй, скажете, что и барон Кленшан говорил то же самое, – уверенный в клятве последнего, произнес Мюсидан.

– Нет, – отвечал комиссионер, – он ничего не говорил по этому поводу, он сделал лучше, он описал этот случай.

– Это ложь!

Маскаро, у которого не было никаких вещественных доказательств, ничего не возразил, но продолжал:

– Барон Кленшан описал все. Делал он это для себя, но вышло иначе. Вам, конечно, известно, как методичен и аккуратен был барон даже в своей повседневной жизни?

– Известно, но что из этого следует?

– А то, что барон очень исправно, с самой юности, вел дневник, куда записывал, и очень подробно, каждый прожитый день.

Действительно, графу была хорошо известна эта привычка его друга и он теперь только стал догадываться, какая опасность нависла над ним.

– Таким образом, не доверяя рассказам Людовика, эти люди, благодаря ловкости своих агентов, на целый день получили в распоряжение дневник барона, который заключал в себе описание всего сорок второго года…

– Какая подлость, – проворчал граф.

– Стали искать и нашли на целых трех страницах…

При этих словах Мюсидан так быстро повернулся в своем кресле, что Маскаро немного оторопел и поспешно отодвинулся.

– Да, это доказательство, – вновь цепенея от ужаса, пробормотал граф.

– Прежде, чем отправить дневник на прежнее место, эти три страницы были из него вырваны.