Шелест ветра перемен

Шелест ветра перемен

Ирина Ярич

Последняя четверть Х века – это время перемен на Руси. Византия вынуждена считаться с новыми братьями во Христе и из Корсуня греки едут в славянские земли возводить христианские церкви. Хазарская верхушка не желает мириться с властью бывших данников и отчаянно, но тщетно пытается вернуть былое господство, в то время как бедный трудовой хазарский люд растекается по просторам будущей России. Печенеги, подстрекаемые византийцами, гибнут сотнями и тысячами в грабительских набегах на славянские земли.

По велению князя Владимира дружинники собирают воинов из славянских племён для обороны дальних рубежей – единение восточных славян для решения общегосударственных задач. Принятие новой для них христианской веры поднимало общество на более высокий духовный уровень и делало его равноправным с другими христианскими государствами.

Трудно отринуть старое, привычное, идущее из века в век. Несогласная с великокняжеским повелением семья бежит, чтобы сохранить веру предков. Но разве от судьбы уйдёшь?

Ирина Ярич

Шелест ветра перемен

Пролог

К концу Х века основное население Древней Руси поклонялось божествам природы и предкам.

Принятие Великим князем Владимиром христианства было вызвано, скорей всего, внешнеполитическими причинами. Возможно, в то время христианство выглядело более цивилизовано и прогрессивно, говоря современным языком. И, князь Владимир хотел быть наравне с сильными христианскими правителями и, возможно, считал себя равным побороться с Византией, которая пренебрежительно относилась к язычникам.

Несмотря на то, что в Киеве и в Новгороде к концу Х века жили христиане и уже существовали христианские церкви и храмы, большинство же чтило веру предков, и новая вера им была не нужна. Но коли князь поменял веру, его народ должен быть с ним одной веры.

Книга первая. В полуденную сторону

[1 - В полуденную сторону – на юг]

Часть первая. Бегство

I

До поздних сумерек шли сборы, старались не шуметь, чтобы не привлечь внимание общинников.

Предполагали, что уходят навсегда.

Ночь безлунная и тёмная. Моросило. Капли дождя настолько малы, что казалось, они не падают, а висят в воздухе, да и сам воздух уже влага, оставляющая свои мокрые следы на одежде, лице, руках, и оседающая покровом из мизерных капелек на шерстинках скотины. Понукая лошадь, Собимысл почти ничего не видел, правил по памяти к лесу. Собимыслу шёл сорок третий год, а он уже шесть лет, как дед.