Рабы Парижа

А если ты к тому же сумеешь повести атаку, как следует, то можешь даже сохранить свою репутацию в ее глазах. Я – другое дело… Мне предстоит взять на себя разговор с графом…

– Гм, гм… – промычал доктор, – но этот почтенный граф иногда бывает лютым зверем, смотри, чтобы он тебя сразу же не выкинул из окна.

Маскаро презрительно улыбнулся.

– Ну, нет, я запасся кое-чем, что может его легко обуздать.

– И все-таки, будь осторожнее…

Разговаривая, друзья приближались к дворцу Мюсиданов, и доктор принялся описывать своему другу внутреннее расположение комнат.

– Мне достанется муж, тебе – жена, – напомнил напоследок Маскаро, – я буду настаивать на том, чтобы граф отказал барону Брюле-Фаверлею, однако ни слова не произнесу в пользу маркиза Круазеноа. Ты же – напротив – настаивай на кандидатуре Круазеноа, не упоминая вовсе о Брюле-Фаверлее.

– Будь спокоен, что касается меня, я уже знаю, что следует говорить.

– О, не сомневаюсь! Но заметь, в чем заключается прелесть нашего плана: муж будет терзаться мыслью, как подготовить к отказу жену; жена, в свою очередь, станет думать, как известить о своем намерении мужа! А после наших визитов, встретившись, оба будут рады, что дело решено к их взаимному удовольствию!

Такой оборот дела показался доктору настолько комичным, что он расхохотался.

– И, заметь, на каждого из них мы будем воздействовать различными способами! Выходит, они никогда ни о чем не догадаются! – заметил он, продолжая смеяться, – действительно, мой друг, ты большой оригинал!

– Ладно, ладно! Обмениваться комплиментами будем после.

Недалеко от дворца, на самом углу улицы Сент-Оноре, располагалась небольшая кофейня.

– Ты войдешь туда, – обратился Маскаро к доктору, – пока я буду занят своим делом. На обратном пути я подам тебе сигнал готовности. Затем первым направлюсь к графу. Только четверть часа спустя, не раньше, ты нанесешь визит графине…

Четыре часа пробило, и приятели расстались. Доктор Ортебиз вошел в кофейню, а Маскаро продолжал путь вдоль улицы Сент-Оноре.

Вино, которое продавал хозяин этого заведения, никуда не годилось. Он имел скверную привычку разбавлять его водой. Однако для избранных посетителей – лакеев и кучеров соседних больших конюшен, он держал какой-то одуряющий напиток.

Увидев, что в лавку к нему входит почтенный господин, Конон несколько забеспокоился.