Рабы Парижа

Редкая борода, аккуратно расчесанная, упиралась в снежной белизны батистовый галстук.

– Итак, мой добрый хозяин, – сказал молодой человек, – я могу надеяться, не правда ли? Не забудьте, как долго тянется это мое скверное положение…

– Я рад бы тотчас дать ответ, господин маркиз, – почтительно ответил старик в белом галстуке, – но я не единственный, кто решает… И потому необходимо посоветоваться…

– Но все же, дорогой хозяин, – заключил щеголь, – я очень рассчитываю на вас.

При виде столь светского молодого человека Поль приободрился.

Но его опередил Бомаршеф.

– Угадайте, – обратился он к господину в батистовом галстуке, – кого я только что видел, месье Маскаро?

– Кого же?

– Каролину Шимель!

– А, бывшую служанку герцогини Шандос…

– Именно!

– Воистину счастливый случай! – сказал старый господин, – где она живет?

Вопрос явно смутил Бомаршефа. Он, как нарочно, не записал адреса Каролины.

– Черт возьми, – кричал он, топая ногами, – оказаться таким дураком! Баба, которую я целых пять месяцев тщетно ищу по всему Парижу, является сюда сама, а вы упускаете такой случай?!

– Она придет опять, придет непременно. Она сама мне сказала. Ведь не захочет же она терять деньги даром.

– Ну, да, плевка для нее не стоят эти деньги! Придет, если ей вздумается! А если нет? Баба, которая пьет, наполовину сумасшедшая баба, разве можно рассчитывать на ее слова…

Бомаршеф кинулся к своей шляпе.

– Она только что вышла отсюда, и я сумею еще ее догнать и вернуть…

– Нет, погоди, – удержал его Маскаро, – возьми с собой для верности Тото-Шупена. Пусть бросает к черту своих устриц! Вдвоем вам легче будет изловить эту мошенницу. Не говорите ей ничего, только проследите, где она живет. Я хочу знать все, что она делает и чем занимается, час за часом.

Бомаршеф вышел, а господин Маскаро продолжал ворчать.

– Иметь таких слуг! Нет, надо приучить себя все делать самому. Я из сил выбиваюсь, чтобы найти концы этого запутанного дела, а эта пьяная баба, конечно же, держит в своих руках ключ!

Полю было ясно, что его присутствие попросту не замечают. Он был сконфужен, будто невольно подслушивал чужую тайну. Кашлянул – затем, чтобы дать знать о себе.