Второй сын

Только дай мне прийти к тебе и позволь мне остаться, – пела она, дрожащими руками цепляясь за бочку.

Она не могла ее отпустить. У нее не было никакого желания жить, но… отпустить ее она не могла. И потому она пела, и ей вторили ветер и волны, пока усталость не лишила ее разом и голоса, и сознания.

* * *

Она очнулась от света, тепла и чувства, что рядом с ней кто?то есть.

– Я умерла? – спросила она.

Когда она уснула, ей было холодно и мокро, вокруг качалось бескрайнее море, а в горле першило от соли и пения.

Тогда она закрыла глаза и погрузилась во тьму, не ведая, выживет ли, а теперь оказалась здесь. Но она не знала, где это здесь.

– Нет.

Голос был юный и низкий, лишь недавно обретший глубину. Он напомнил ей брата, Гилли. Голос Гилли звучал точно так же: дрожал и срывался, метался от мальчишеского к мужскому, взрослому. Она попыталась разглядеть обладателя этого голоса, но веки были так тяжелы, а сон так сладок.

Когда она проснулась в следующий раз, тепло стало иным, свет тоже переменился и солнце грело ей щеку.

Что?то щекотало ее голую ногу. Она резко дернула ногой, испугавшись, что щекотавшее ее существо заберется под юбки или искусает ей пальцы, и оглядела свои ноги, пытаясь понять, что же ее разбудило.

Ее щекотал юноша, сидевший на корточках возле ее ступней, – темный силуэт в ярких лучах солнца.

– Ты проснулась?

Она кивнула, подобрала под себя ступни и укрыла их юбками, но он лишь склонил голову набок, прислушался и повторил свой вопрос:

– Ты проснулась?

– Да.

Язык был тяжелым, губы распухли. Она села и с внезапным отчаянием поняла, как страшно ей хочется пить. Юноша словно почувствовал это. Он легонько встряхнул флягу с водой и протянул ей:

– Пить хочешь?

Гисла снова кивнула, но он просто ждал, словно думал, что она должна сама взять у него флягу. Схватив ее, Гисла отодвинулась от него подальше и лишь затем вытащила пробку и выпила все, до последней капли. Утерев рот, она поняла, что выпила бы еще, и пожалела, что не оставила хоть каплю, чтобы смыть соль с глаз.

Все лицо у нее саднило.

– Прости, я выпила всю твою воду. Я не хотела.

Она попыталась вернуть ему флягу, но он ее не взял. Он забрал ее только тогда, когда Гисла подошла ближе и коснулась флягой его руки. Потом он встал, но солнце так и светило ему прямо в спину. В ярком сиянии деталей было не разобрать, и Гисла прикрыла глаза ладонью, стараясь различить его черты.

Юноша был худ, высок и широкоплеч, но совсем не жилист.