Второй сын

Байр в его власти. И девочки в его власти. Он использует их, чтобы стать еще сильнее. Это уловка, мастер.

– Только для короля, Дагмар. Не для меня. И не для Сейлока.

– Но ведь они просто дети, – сказал Дагмар. – Разве мы можем так поступить?

– Можем. И поступим. А когда король уедет в Эббу, ты приведешь из полей женщину-тень. Она нам поможет.

* * *

После ужина хранитель Дагмар разложил у очага в кухне пять соломенных тюфяков. Хранители пока не приготовили для девочек постоянного помещения: в других комнатах было темно и холодно.

Самые младшие девочки метались и ворочались во сне. Элейн стонала, словно ей снились кошмары. Юлия отбивалась от невидимых врагов. Но Гисла лежала совсем неподвижно, не глядя ни на что и одновременно глядя на все на свете.

Рядом с ней спала девочка с огненными волосами, Элейн из Эббы. Хёди пришел бы в восторг от цвета ее волос.

Почему она думает о нем? Почему зовет его Хёди, словно он – один из ее братьев, а не просто какой?то юноша, которого она едва знает?

Она сама сумела ответить на свой вопрос: Хёд был жив, а ее братья умерли.

Хёд существовал, а ее семья сгинула.

Она обвела пальцем руну у себя на ладони, думая, не пора ли связаться с ним, но не решилась встать с тюфяка и не захотела резать себе пальцы. Ее сердце и так обливалось кровью. Казалось, что этого ей достаточно. Но нет, этого было недостаточно, и Гисла пообещала себе, что вскоре предпримет взаправдашнюю попытку.

В глубине души она боялась, что у нее ничего не выйдет и что Хёд тоже исчезнет.

Она не вынесла бы этого. Только не теперь. Так что она уцепилась за надежду встретиться с ним и, лежа в темноте, представляла, как пустота заполняет ей грудь, живот… А потом она перестала что?либо чувствовать и уснула.

7 лучей

Женщина-тень, о которой мастер Айво упомянул в первый вечер за ужином, появилась в храме спустя несколько дней. Она была вся в крови. Хранитель Дагмар принес ее на руках из?за крепостной стены.

Когда он вошел с ней в храм, она прижималась к нему, прикрывая лицо ладонями. Он прошагал через кухню прямо в лечебницу. Лицо у него было почти таким же белым, как и у нее.

– Не бойтесь, с ней все в порядке. Она просто напугана. Это кровь овцы из нашего стада, а у нее самой только царапина на руке. Я ее перевяжу. Сидите, – успокоил он дочерей и работавших в кухне хранителей, не сводивших с него изумленных глаз.