Второй сын

– Я Лиис из Лиока, – вяло ответила Гисла, и женщины на пару мгновений смолкли.

– Быть может, у нее с головой неладно, – пробормотала Лагата.

– Нынче у всех у нас с головой неладно, – отвечала Лисбет.

Оттерев Гислу почти дочиста, Лагата велела ей вылезти из ванны, завернула в одеяло и усадила на табурет у огня, что развела Лисбет. Они втерли ей в волосы масло и, выждав несколько минут, принялись осторожно распутывать их гребнями и просто руками. Когда они закончили, волосы блестящим покрывалом легли ей на спину.

Они вычистили грязь, застрявшую у нее между пальцами рук и ног, и отшлифовали ногти небольшим камнем. Когда Лагата взяла ее за руку, она, сама того не желая, фыркнула от резкой боли, но старухи, казалось, не заметили руну. Они решили, что это след от побоев, и вновь заквохтали, заохали, окружая Гислу заботой.

Закончив возиться с ее волосами, они намазали ей ладонь целебной мазью и перевязали ветхой тряпицей.

Леди Лотгар вернулась с супом, хлебом и ночной рубашкой, одолженной у чьего?то маленького сына.

К концу трапезы Гисла устала так, что глаза у нее смыкались сами собой. Ее уложили на кровать в углу комнаты.

– Спи, Лиис из Лиока, – велела леди Лотгар, и в ее голосе вновь послышалось изумление. – Здесь тебя никто не обидит.

Они ушли, и Гисла на время осталась одна. Она была признательна им за это, хотя и знала, что они караулят прямо за дверью.

Она попыталась было спеть для Хёда, вызвать его, проверить их связь, но заснула прежде, чем сумела пропеть хоть одну ноту.

* * *

Женщины подыскали платье из ткани зеленого лиокского цвета и нарядили ее так, словно ей предстояло стать женой короля. Волосы, заплетенные в косы, свернули в сложную прическу, а щеки нащипали, чтобы они казались румяными, – хотя путникам предстояло провести в седле много дней. Проводить их вышли все жители деревни. Они веселились и приветствовали ее как принцессу. Быть может, они просто радовались, что им удалось уберечь собственных дочерей.

Лотгар спросил, сможет ли она сама ехать верхом, и, когда она кивнула, усадил на старую лошадь, столь смирную, что сон от бодрствования у нее отличался лишь тем, что во сне кляча не перебирала ногами. Ярл Лотгар ехал первым. Длинная плеть его косы незаметно для глаз переходила в длинную плеть хвоста его коня. И коса, и конский хвост были одного цвета.

У всех людей Лотгара были длинные косы.