Второй сын

Он протянул ей флягу, и она принялась жадно пить, надеясь водой смыть отчаяние, журчавшее у нее прямо в горле. Выпив все до последней капли, она отдала флягу Хёду.

– Я… много думал, – сказал он.

Она ничего не ответила, и он снова потянулся к ней, провел ладонью по ее руке, обхватил запястье и переложил ее руку себе на колено. Она забрала руку. У Хёда дернулась щека.

– Никому, кроме хранителей, не разрешается взывать к рунам, – неуверенно начал он. – Но времена нынче странные, а Арвин всегда говорил, что готовит меня для мудрой цели.

– О чем ты, Хёди? – прошептала она, поверив на миг, что он вот-вот заплачет.

– Я хочу начертить руну у тебя на ладони.

– Зачем? – Ее голос прозвучал твердо. Чувства переполняли ее, и оттого ей проще было изображать ледяное спокойствие.

– Если ты обведешь руну кровью и запоешь, думаю, я смогу… услышать тебя. Быть может, и ты меня услышишь. Ты этого хочешь?

– Я… всегда буду слышать тебя? – ахнула она.

– Не знаю.

– Как долго она будет видна?

– Если это шрам… он останется навсегда.

Она выдохнула. А затем положила руку ему на колено, ладонью вверх. Он улыбнулся, приободрившись.

– Эту руну называют духовной. Она требует крови, как и все самые сильные руны. Будет больно. Мне придется порезать тебе руку. Но если я начерчу руну у тебя на ладони, линий никто не заметит. У нас на ладонях уже начертаны другие руны. Видишь?

Он провел пальцем по линии, тянувшейся от ее запястья, и по линиям, пересекавшим ее.

– Хорошо, – сказала она. – Режь.

– Сложи руку в горсть, чтобы мне было проще резать, – сказал он.

Она подчинилась и сложила руку, так что кожа на ладони вся сморщилась. Он повел по ее ладони острием ножа, и за лезвием потянулась тоненькая кровавая линия. Было больно, но она молчала. Слишком заманчивым было обещание не утратить связи с ним. Если бы он попросил, она бы позволила ему изранить себе хоть всю руку до самого плеча.

Он начертил тот же знак у себя на ладони и прижал ее руку к своей, сплел пальцы с ее пальцами, смешивая кровь.

– А теперь… спой мне.

Она нахмурилась:

– Ты сидишь прямо передо мной, держа меня за руку. Ты мог бы услышать меня безо всякой руны.

– Я хотел сказать… спой мне без слов, без звука. Спой у себя в голове… а я расскажу тебе, что услышу.

Он сжимал ей ладонь, и оттого ей сложно было прислушаться к мелодии, звучавшей у нее в голове.