Второй сын

Она не ответила, и тогда он продолжил, указывая на начерченную на песке карту:

– Самый южный конец звезды – это Эбба. Между Эббой и Берном лежит Долфис. Между Эббой и Лиоком – Йоран. Вот здесь… в центре… Храмовая гора. Туда?то тебя и отведет Лотгар.

– И там я буду в безопасности? – с горькой усмешкой спросила она.

– Ты не будешь одна. Там будут другие дочери, такие же как ты. Их тоже приведут в храм. Арвин говорит, так велел король. Он потребовал привести по одной дочери от каждого клана.

– Зачем?

– Чтобы они стали символом для всех жителей Сейлока… или чтобы оградить их… или по какой?то иной причине, известной одному лишь верховному хранителю.

 – Он пожал плечами. – Арвин говорит, дочерей отведут в храм, не в королевский дворец. Это хорошо. – Хёд поднялся и носком башмака стер нарисованную на песке звезду. – Лотгар потребовал, чтобы к нему привели всех девочек в Лиоке. По словам Арвина, его распоряжение пока никто не выполнил.

– Почему? – Это известие вряд ли могло ее утешить.

– Никто не хочет разлучаться с дочерями.

Никто не будет грустить, разлучившись с ней.

– Но я не из Сейлока родом… И не из Лиока. Я не могу представлять клан, – возразила она.

– Им об этом знать не следует, – твердо произнес Хёд. Его мраморные глаза отражали свет далекой луны. – Ты дар богов. Я верю, что ты будешь вершить великие дела, Гисла из Тонлиса.

Ей не хотелось вершить великие дела. Ей хотелось лишь обрести убежище, найти любящую семью. Ей были нужны лишь друг, и костер, и песня, что сумеет унять ее боль.

Но всего этого у нее не будет. Не теперь. Быть может, вообще никогда.

Протянув руку, он кончиками пальцев коснулся ее щеки. Она придвинулась ближе, взяла его за запястье. Он позволил ей указать ему путь. После урока с картой пальцы у него были холодные, все в песке. Ладони казались слишком широкими – словно он до них еще не дорос, но непременно дорастет, если на то будет воля богов. Он дорастет и до широких ладоней, и до длинных ступней, а его гладкие щеки огрубеют и покроются волосами, как щеки ее отца.

На нее навалилась печаль. Она сильно прикусила себе губу, а он осторожно исследовал ее лицо, кончиками пальцев касался глаз, носа, щек, подбородка.

– Теперь я увидел твое лицо, – сказал он, опуская руку. – И я его не забуду. Я не забуду тебя.

Она ему не поверила.

– Нам пора возвращаться. Арвин скоро проснется.

Она в нерешительности помедлила.

– Гисла?

Она знала, о чем он ее попросит.