Второй сын

– Ты точно ничего не видишь? – И она взмахнула руками, проверяя, правду ли он говорит.

– Когда ты так делаешь, я чувствую, как движется воздух, – сказал он. – Я слышу тебя… А у крови особый запах.

Прекратив махать руками, она потрясенно замерла:

– Ты что, почувствовал запах моей крови?

– Да.

– И где у меня кровь?

– Не знаю… но кожа на коленях гораздо тоньше, чем на ладонях. Судя по звуку, с которым ты упала, я сказал бы, что у тебя разбиты колени.

– Всего одно, – пробормотала она. – Вообще не больно.

– А я думаю, больно. Тебе нужна моя помощь?

Не ответив, она прошла у него за спиной и приблизилась к ручью. Вняв его совету, она все же не стала заходить в воду, бежавшую по округлым камням. Она принялась пить, а когда напилась, смыла соль с рук и ног и промыла окровавленное колено, стараясь при этом не стонать и не хныкать. Он ждал, не сходя с места, склонив голову набок, и ей казалось, что он слушает – так же, как мужчины обычно смотрят, что он считает каждый ее вдох, следит за каждым движением.

– Давай я наполню твою флягу, – предложила она, закончив. – Ту, из которой я пила. – Но он сам подошел к ручью и, сев рядом с ней на корточки, набрал во флягу воды. Все это время он не отворачивался от нее, словно не хотел выпускать из виду.

Когда он снова встал на ноги и сунул флягу себе за пояс, она тоже поднялась, вдруг испугавшись, что обидела его и что он сейчас уйдет.

– Я Гисла, – сказала она.

– Гисла, – повторил он и кивнул. – Сколько тебе лет, Гисла?

– Четырнадцать.

– Четырнадцать? – удивленно переспросил он.

– Да.

– Значит… ты маленького роста? – Он задал вопрос неуверенно, словно не зная, как правильно спросить, или не понимая, правду ли она говорит.

– Я очень маленького роста. Мать говорила, что наш народ медленно растет.

– Твоя мать?

– Она умерла.

Ее голос звучал совсем глухо, но юноша не сказал, что ему жаль, не стал дальше расспрашивать. Он просто молчал, словно ждал, что она расскажет еще что?нибудь.

– Сколько тебе лет? – спросила она.

– Шестнадцать. Мы почти ровесники, – медленно сказал он.

– Ты высокий, – сказала она.

– Правда? – с интересом переспросил он.

– Твой народ высок?

– Не знаю.

– Не знаешь, потому что не видишь? – не отставала она.

– Не знаю, потому что… я… не знаю свой народ.

– У тебя есть имя?

Казалось, он задумался над ее вопросом.

– Да.

Она подождала, но он ничего больше не сказал.