Теплоход

Ее лучистое аметистовое платье напоминало свежую хризантему. А сама она, с полуоткрытой грудью, матово-жемчужными плечами, белокурыми волосами, уложенными в античную прическу, казалась сказочным цветком, женщиной-звездой, источавшей аметистовое сверканье.

– Любимые мои, – задушевно обратилась она к гостям. – В этот счастливый час мне хочется вспомнить моего дорогого, незабвенного папочку, который сейчас смотрит на меня с небес и радуется моему счастью. Он сделал все, чтобы я была счастлива. – Луиза посмотрела сначала на Франца Малютку, чье лицо было блаженным и просветленным, а потом на Куприянова, с мужским интересом внимавшего сладостному голосу.

Казалось, и тот и другой были ее женихами, и втроем они составляли чудесную пару. – Папочка говорил: «Помни, Луиза, что ты – лучшая, ты – элита. Ты самая умная, достойная, дорогая. Мы выстрадали свою элитарность, сбросив оковы тяжкого тоталитаризма, где все были равны в своей серости, бедности и униженности. Ты должна блистать как звезда и светить людям. Не помогай бедным, пусть они видят твое богатство и захотят разбогатеть. Не сострадай убогим и некрасивым, пусть они увидят, как ты хороша и совершенна, и стремятся походить на тебя. Не отказывай себе ни в чем, и люди, подражая тебе, не будут ни в чем себе отказывать». Я выполняю завет моего милого папочки. Поэтому все меня любят, все мной любуются, все хотят быть рядом со мной. – Луиза умолкла, поводя плечами, на которых переливалось бриллиантовое колье, позволяя мужчинам мысленно целовать эти бриллианты, щекотать усами благоухающие теплые плечи, скользить губами по дышащей груди, погружая чувственные носы в матовую ложбинку.  – Хочу, чтобы наше плавание было сплошным увеселением, сплошным «праздником на воде». Не отказывайте себе ни в чем, наслаждайтесь, любите, вкушайте сладость свободной любви. Здесь все дозволено, все предрассудки остались на берегу. Здесь свобода, любовь, красота! – Она вытянула свои голые плавные руки, усыпанные золотом и сапфирами. Малютка и Куприянов бережно подхватили ее протянутые длани, проникновенно целовали прелестные пальцы.  – Уверена, все, кто взошел на борт этого корабля, насладятся плаванием. А те, кто остался на берегу, увидят, как мы веселимся, посмотрев фильм, который я буду снимать в пути. Мы должны помнить, что канал, по которому сейчас плывем, строили рабы Сталина, берега усеяны безвестными могилами, усыпаны безымянными костями. И мы, живые, должны наслаждаться и за тех, кто не увидел счастья в жизни.