Мусульманская свадьба

Мусульманская свадьба

Александр Андреевич Проханов

Александр Андреевич Проханов

Мусульманская свадьба

Учитель Фазли – смуглое молодое лицо в легких, едва заметных оспинах. Черные, с плавной линией усы, в которых блещут белые зубы. Внезапная застенчивая, нежная улыбка. Вишнево-черные выпуклые глаза, глубокие, умные, в которых ожидание, доверие, стремление понять. И мгновенная тревога: так ли он понят? То ли услышал в ответ?

Начальник разведки Березкин – белесый, лысоватый, с красным, облупленным носом, в рыжеватых веснушках, с бледными голубыми глазами, в которых среди вялой прозрачности вдруг остро, зорко блеснет огонек.

Губы у него растресканные, жесткие, непримиримые. Хрипловатый настойчивый голос, словно что-то содрано в горле, какая-то невидимая царапина проведена в гортани, в голосе, в самой душе. И от этого – постоянное неудобство в общении с ним.

И он сам – третий, сидящий в этой маленькой комнатке, где на тесном столе – чайник, пиалки, разноцветные конфеты, насыпанное на тарелку печенье.

Лейтенант Батурин, военный переводчик, чьи мысли, слова, выражение лица повторяют попеременно мысли, мимику, слова собеседников. Будто он, Батурин, взвешивает эти мысли. Снимает легкие щепотки с одной медной чаши, перекладывает на другую и вновь переносит на первую, наблюдая шаткое колебание стрелки, равновесие беседы, лишь слегка, незаметно, насколько позволяют ему опыт и такт, управляет чутким колыханием весов. Так дуканщик в лавке подхватывает деревянным совком горстку чая, отделяя ее от черной, насыпанной пирамиды, мечет на желтое, в выбоинах, блюдо, зорко поглядывает на покупателя, на товар, на колеблемое острие.

– Скажи ему, – повторил Березкин, – оружие амиру Сейфуддину дадим, как обещали. Два грузовика отправляем. Но тяжелого вооружения пока пусть не ждут – только стрелковое! – Начальник разведки ворчливо, чуть в сторону, не для перевода, добавил: – Тяжелое им еще заслужить надо! А то нахапают минометов – и обратно в горы, и из этих же минометов – по нашим постам!.

. Скажи ему: два грузовика с автоматами!..

Батурин смягчал ворчливые, нелюбезные интонации Березкина. Переводил и видел, как серьезно, не мигая, стараясь все понять и запомнить, слушает учитель Фазли. Мягко кивает, благодарит – то ли за оружие, то ли за важное, доверенное ему сообщение.

Его голубоватый перон – долгополая рубаха навыпуск – выглядел чистым и свежим, несмотря на длинный, проделанный по пыльной дороге путь.