Новое начало

Наверное, отсюда у мамы такая склонность к строгим правилам и неукоснительному соблюдению комендантского часа.

Мы ненадолго умолкли, пока я погрузилась в раздумья насчет моей мамы. И папы. И папы с мамой вместе.

– Боже мой, солнышко, – внимательно посмотрела на меня бабуля, – ты чем-то расстроена. Опять тот сон?

Она имела в виду мои кошмары про утопление, о которых я рассказала только психотерапевту и ей. Насколько я могу судить, этот секрет был последним, который ее память сохранила в целости. Дальше началось ухудшение.

– Нет, не сон. Ты знаешь, – начала я, стараясь говорить как можно спокойней, – про маму и папу? Про то, что они снова ходят на свидания? Друг с другом!

Бабушка затаила дыхание.

– По-моему, я что-то такое слышала… Ты уверена?

Вот она, работа болезни. Мама точно рассказывала ей об этом, однако воспоминание о разговоре стало зыбким, неуловимым.

– Абсолютно уверена.

– Боже мой.

– Я чувствую себя как… – Мне не удавалось найти нужных слов, и я молча развела руками.

– А ты боишься надеяться, – грустно улыбнулась бабушка.

Я выдохнула из легких весь воздух, что прозвучало весьма драматично.

– Боюсь. Потому что уже видела, чем это закончилось.

Бабуля накрыла мою ладонь своей. Меня встревожила ее беззаботность по поводу родителей, особенно учитывая, что для нее это новость.

– Ты не думаешь, что они совершают ошибку? – спросила я. Я хотела знать, какими были первые годы брака моих родителей, а сейчас бабушка помнила их лучше, чем события последних недель. – Ведь они… ну, с самого начала не подходили друг другу?

– Ох, солнышко, – вздохнула бабуля. – Все не так просто. Первые несколько лет после свадьбы твои родители были очень счастливы.

– Счастливы? – Я принялась выкладывать ровную линию из голубых драже «Эмэндэмс».

Бабуля кивнула.

Когда-то на дне шкатулки с украшениями моей мамы я нашла свадебное фото и с тех пор сотни раз тайно доставала его и рассматривала. Фотограф снял, как они выходят из церкви, молодые, радостные, позолоченные мягким солнечным светом… ничего общего с родителями, каких я знала.

– Тогда почему все поменялось?

Конечно, поиск причин разлада отдает нездоровым любопытством, – все равно, что поиск причин смерти.